Она медленно опустила крышку, поставила шкатулку на прежнее место и выпрямилась. Ни истерики, ни злости, ни даже желания заплакать в ней не поднялось. Осталось только одно — ледяное, почти пугающее понимание происходящего.
Не устраивать сцен из-за исчезнувших денег. Просто поменять замки. Эта мысль повторялась в голове снова и снова, будто короткая команда, которая не давала ей рассыпаться. Скандал забирает силы. Скандал выдаёт больное место. А поступок — это уже факт, с которым спорить бессмысленно.
Примерно через полтора часа в квартиру позвонили. На пороге стоял мастер: плотный мужчина в рабочем комбинезоне, с потёртым чемоданом инструментов в руке.
— Добрый день. Замки менять будем? — сразу, без лишних разговоров, спросил он.
— Да, — ответила Наталья. — Нужно заменить оба. И сувальдный, и цилиндровый механизм. Поставьте самые надёжные, чтобы старые ключи больше вообще не подходили.
— Сделаем, — кивнул мастер. — Только документы на жильё покажите. Если вы собственница, по правилам я обязан проверить.
Наталья заранее достала паспорт и выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Квартира числилась только за ней. Она купила её ещё за два года до знакомства с Дмитрием. Никаких совместных долей, никаких зарегистрированных родственников, никаких прав у мужа на это жильё не было. Юридически Дмитрий жил здесь только потому, что она сама когда-то позволила ему остаться. Семейное законодательство Украины на этот счёт было вполне однозначным: имущество, приобретённое до брака, общим не становилось.
Мастер внимательно просмотрел бумаги, удовлетворённо кивнул и взялся за дело. По квартире разнёсся резкий визг дрели, затем послышался металлический скрежет, щёлканье деталей, глухие удары инструмента. В воздухе появился запах машинного масла и свежей стружки. Наталья сидела на кухне с чашкой мятного чая и слушала эти звуки так, словно это была лучшая музыка, которую ей доводилось слышать.
Минут через сорок всё было закончено. Мастер передал ей два запаянных комплекта новых ключей, несколько раз проверил, как легко поворачивается механизм, получил оплату и ушёл, пожелав спокойного вечера.
Наталья закрыла дверь новым замком — тяжёлым, уверенным, на все обороты. Потом повернулась к чемоданам. Они стояли в коридоре ровным рядом, как немые свидетели того, что её прежняя семейная жизнь закончилась. Один за другим она вынесла их за порог, на лестничную площадку. Туда же отправились зимняя куртка Дмитрия и пакет с его кроссовками.
Теперь оставалось только дождаться.
День потянулся медленно, но Наталья не сидела без дела. Она устроила настоящую генеральную уборку. Отмывала полы так тщательно, будто пыталась стереть не только пыль, но и сам след его присутствия. Без сожаления выбросила старую чашку с отколотым краем, которую Дмитрий почему-то упрямо считал своей любимой и не позволял заменить. Собрала в мусорный пакет пустые флаконы из ванной, остатки каких-то баночек, забытые упаковки, всё то мелкое, что ещё напоминало о нём. К вечеру квартира будто стала больше. Она блестела чистотой и пахла свежим воздухом, а не резким мужским одеколоном.
Дмитрий вернулся около восьми вечера.
Сначала Наталья услышала на площадке знакомый звон связки ключей. Затем — короткий металлический скрежет. Ключ не вошёл в замочную скважину. Через секунду звук повторился, уже раздражённее и настойчивее. Потом по двери хлопнула ладонь, а следом раздался звонок — длинный, злой, требовательный.
Наталья спокойно подошла к двери, но открывать не стала.
— Наталья! — голос Дмитрия доносился приглушённо, сквозь толстую дверь. — Наташ, ты дома? Тут замок заклинило! Ключ вообще не вставляется.
Она нажала кнопку домофона, чтобы включить экран и видеть его через камеру на площадке, после чего подошла ближе.
— Замок не заклинило, Дмитрий. Я его заменила.
Снаружи наступила тяжёлая тишина. На экране было видно, как Дмитрий растерянно моргает, уставившись в сторону глазка. Потом он опустил взгляд и наконец заметил чемоданы, выставленные возле стены.
— Что значит заменила? — в его голосе появилась неуверенность, почти паника. — Зачем? Наташ, открой дверь, не начинай. Я устал жутко. Давай я зайду, и мы нормально поговорим.
— Нам больше не о чем говорить. Твои вещи собраны. Всё, что было в квартире, я сложила. До последней пары носков. Куртка лежит в пакете.
— Ты вообще в своём уме?! — Дмитрий сорвался, и его голос резко стал громче. — Немедленно открой! Я здесь тоже живу! Я твой муж!
— Эта квартира была куплена мной до брака, Дмитрий. К ней ты не имеешь никакого отношения. Ровно как и к деньгам, которые лежали в моей шкатулке.
— Ты из-за этих денег устроила весь этот цирк?! — взревел он и ударил кулаком по двери. — Из-за каких-то бумажек рушишь семью? Я же сказал, что верну! Я Оксане помог, а ты меня теперь на лестницу выставляешь, как бродягу?!
Наталья слушала его крики и сама удивлялась тому, насколько ровно бьётся её сердце. Раньше она уже плакала бы, оправдывалась, искала бы в себе вину, пыталась сгладить конфликт. Но теперь перед ней был не сильный мужчина, не защитник и не партнёр, а взрослый ребёнок, привыкший решать чужие беды за чужой счёт и при этом выглядеть благородным.
— Ты помог Оксане моими деньгами, Дмитрий, — произнесла она спокойно. — Ты не попросил. Не предупредил. Ты просто взял их без разрешения. Это называется кража. Если для тебя это всего лишь бумажки, то для меня — месяцы работы, моя подушка безопасности и уверенность в завтрашнем дне. Ты всё это уничтожил. А раз семья, по-твоему, обязана выручать в трудную минуту, езжай к сестре. Уверена, Оксана не откажет тебе в помощи.