Уткнувшись взглядом в тёмное оконное стекло, Дмитрий продолжил, будто пытался убедить не столько её, сколько самого себя:
— Я всё отдам, понялa? У нас в автосалоне как раз новая серия машин приходит, премии обещали нормальные. Верну каждую гривну, положу обратно в твою шкатулку. Ну взял на пару дней, что такого? Зачем ты выставляешь меня каким-то преступником?
Он говорил это с такой уверенностью, что становилось ясно: в своей голове Дмитрий действительно не видел за собой вины. В его собственной, перекошенной логике он поступил почти героически — выручил сестру в трудный момент. А жена, по его мнению, раздувала проблему из-за каких-то купюр, будто деньги не были результатом её работы, усталости и постоянного напряжения.
Наталья вдруг ощутила не злость, а страшную, тяжёлую усталость. Такую, какая накрывает, когда пытаешься доказать очевидное человеку, который упрямо отрицает саму реальность. Объясняешь, что небо голубое, а он с жаром спорит, что оно зелёное и ещё в пятнышко. Раньше она бы сорвалась. Начала бы приводить доводы, срывалась бы на слёзы, требовала бы немедленно звонить Оксане и возвращать деньги. Потом последовал бы долгий, вязкий скандал: хлопанье дверями, демонстративный уход Дмитрия спать на диван, молчание до утра и мучительное «примирение», после которого виноватой всё равно сделали бы её — потому что она якобы не сумела «понять ситуацию».
Но теперь внутри Натальи стояла тишина. Не спокойствие, не равнодушие — именно пустая тишина. Такая бывает в театральном зале, когда спектакль уже закончился, занавес опущен, зрители разошлись, а на сцене больше некому играть.
— Ладно, — произнесла она ровно.
Дмитрий резко повернулся. На его лице сначала мелькнуло растерянное недоверие, а потом оно быстро сменилось облегчением.
— Что значит «ладно»?
— Значит, я тебя услышала. Деньги уже отданы. Назад этот поступок не открутить.
Она подошла к холодильнику, достала пакет молока и наполнила стакан. Пальцы не дрожали. Ни один мускул на лице не выдал того, что происходило внутри.
— Вот! — Дмитрий оживился и шагнул ближе, явно собираясь обнять её за плечи. Наталья чуть сместилась в сторону, настолько плавно, что это выглядело почти случайностью. — Я же знал, что ты у меня разумная. Знал, что поймёшь. Оксане правда было плохо, она рыдала в трубку. А участок… ну что участок? Найдём другой, даже лучше. Я сам займусь, честно. Уже завтра начну смотреть объявления, сайты, варианты по области.
Он ещё долго говорил. Воодушевился, начал строить планы, уверял, что всё наладится, что они потом всё равно купят землю, что в выходные можно выбраться к друзьям на шашлыки, развеяться и забыть эту неприятность. Наталья стояла у стола и медленно пила холодное молоко. На вкус оно казалось безжизненным, почти картонным, но этот холод помогал ей держаться за реальность.
Ночью они легли, как обычно. Дмитрий, успокоенный тем, что буря вроде бы прошла стороной, почти сразу уснул. Он повернулся лицом к подушке и ровно засопел. Наталья же лежала на спине с открытыми глазами и смотрела в потолок, где от уличного фонаря тянулась бледная полоска света.
Она мысленно перебирала последние пять лет своей жизни. Вспоминала, как радовалась, когда ещё до свадьбы смогла купить эту небольшую, но такую родную двухкомнатную квартиру. Как выбирала обои, ходила по строительным магазинам, сравнивала оттенки, представляла, где будет стоять диван, куда лучше повесить полки. Вспомнила и тот день, когда Дмитрий переехал к ней. Он приехал почти налегке: спортивная сумка с одеждой, ноутбук, несколько коробок с мелочами. Тогда ей это казалось началом настоящей семьи.
Потом в памяти всплыла Оксана. Как она приходила к ним без предупреждения, уверенно проходила на кухню, открывала холодильник так, словно это был её собственный дом, и доставала дорогие продукты, которые Наталья покупала к празднику. Могла рассмеяться и сказать: «Ой, Наташ, у вас всё равно полно еды, а мне сейчас как раз авокадо нужно, я же худею». Дмитрий в такие моменты только улыбался, будто в этой бесцеремонности было что-то милое.
Наталья повернулась на бок и посмотрела на спящего мужа. И именно тогда окончательно, без истерики и без внутреннего торга, поняла: брака больше нет. Возможно, его и не существовало по-настоящему. Было удобное проживание мужчины в квартире женщины, у которой имелись силы, деньги, жильё и готовность всё тащить на себе. А когда эти ресурсы понадобились ему не для их общей жизни, он просто забрал их, не задавая себе лишних вопросов.
Утром Дмитрий собирался на работу в прекрасном расположении духа. Насвистывал какую-то бодрую мелодию, пока заваривал кофе, легко двигался по кухне, будто вчерашнего разговора и вовсе не было.
— Наташ, у меня сегодня две выдачи машин, так что задержусь, — крикнул он уже из прихожей, натягивая куртку. — На ужин меня не жди. Мы с ребятами из салона, наверное, куда-нибудь заедем перекусить.
— Хорошего дня, — откликнулась Наталья из спальни и даже не вышла его проводить.
Дверь закрылась. В замке сухо щёлкнул механизм.
Наталья выждала ровно десять минут. Потом поднялась, оделась, открыла ноутбук и через поиск нашла мастера, который занимался вскрытием и заменой дверных замков. Договорилась на ближайшее время. Следующим звонком она набрала начальника и спокойным голосом попросила один день за свой счёт по семейным обстоятельствам. Руководитель, знавший её как человека крайне ответственного, лишних вопросов задавать не стал.
Когда звонки закончились, Наталья пошла в кладовку и достала два больших пластиковых чемодана. С ними они когда-то летали отдыхать в Турцию. Она вынесла их в спальню и раскрыла прямо на полу.
Вещи Дмитрия Наталья собирала неторопливо, почти педантично. Ничего не бросала комом, не швыряла, не мяла. Рубашки легли к рубашкам, джинсы — к джинсам, бельё — отдельной стопкой. В первый чемодан она сложила одежду, обувь и всё, что относилось к гардеробу. Во второй отправились личные мелочи: бритва, зарядки, игровая приставка, ноутбук, несколько журналов, флаконы с парфюмом, которые он так любил расставлять на полке в ванной.
Разбирая шкаф, Наталья наткнулась на ту самую металлическую шкатулку. Несколько секунд она просто смотрела на неё, затем открыла крышку. На дне лежали только её загранпаспорт и пара старых чеков. Денег не осталось совсем. Дмитрий выгреб всё подчистую, даже не оставив небольшой суммы на случай непредвиденных расходов. Наталья замерла над пустой шкатулкой.