— Ты правда собираешься раздувать из этого целую драму?
Дмитрий сказал это буднично, почти лениво, будто речь шла не о пропавших деньгах, а о треснувшей кружке или пакете кефира, забытом на кассе. Он стоял посреди кухни в домашних спортивных штанах, сунув ладони в карманы, и неторопливо перекатывался с пяток на носки.
Наталья застыла у раковины с мокрой губкой в пальцах. Из крана всё ещё хлестала вода, с шипением ударяясь о дно мойки и унося остатки пены с тарелки, но этот шум будто отдалился. В ушах глухо стучала кровь.
— Скажи ещё раз, — попросила она тихо и перекрыла воду.
Кухня мгновенно наполнилась вязкой, тяжёлой тишиной. Наталья медленно вытерла руки полотенцем, тщательно повесила его обратно на крючок и лишь потом повернулась к мужу.
— Я сказал, что перевёл эти деньги Оксане, — голос Дмитрия на секунду сорвался, но он тут же расправил плечи, стараясь звучать увереннее. — У неё снова беда с кредитом. Банк уже грозился передать долг коллекторам. Ты же прекрасно знаешь мою сестру: она вообще не умеет обращаться с деньгами. Ей нужно было помочь. Мы семья, Наташа. А семья в трудный момент своих не бросает.
Наталья опёрлась бедром о край столешницы. Холодный искусственный камень неприятно пробрал через тонкую ткань домашнего платья.
Дело было не в тысяче гривен. И даже не в десяти тысячах. Речь шла о сумме, которую она собирала буквально по крупицам больше двух лет. Наталья работала ведущим бухгалтером в большой торговой компании, нередко приносила отчёты домой и сидела над ними поздними вечерами, когда нормальные люди уже отдыхали. Каждую премию, каждую сэкономленную гривну она снимала наличными и прятала в металлическую шкатулку на самой верхней полке гардеробной. Там лежало почти двести сорок тысяч гривен.
Эти деньги были её будущим маленьким дачным участком где-нибудь за городом. С детства Наталья мечтала о собственном саде, яблонях, грядках с зеленью и веранде, на которой можно пить чай тёплыми летними вечерами. Дмитрий об этой мечте знал. Более того, он сам вместе с ней просматривал объявления, одобрительно кивал и говорил, что земля — надёжное вложение.
А теперь мечту будто выдернули с корнем.
— Ты взял мои деньги, — Наталья старалась произносить слова спокойно, хотя внутри всё сжималось от ледяного ужаса и брезгливого отвращения. — Те самые деньги, которые я откладывала на участок. Взял без разрешения.
— Почему сразу “мои”? — Дмитрий скривился, словно она нажала на больной зуб. — Мы вообще-то муж и жена. У нас общий бюджет. Да, ты получаешь больше, но я тоже приношу зарплату! Я продукты покупаю, интернет оплачиваю. И вообще, нельзя быть такой меркантильной. Твой участок никуда не убежит, купим в следующем году. А Оксану могли реально на улицу выставить!
Наталья смотрела на мужчину, с которым прожила под одной крышей пять лет, и вдруг с пугающей ясностью поняла: она его совсем не знает. Или, что ещё хуже, все эти годы упорно не хотела замечать очевидного.
Дмитрий работал менеджером в автосалоне. Его доход зависел от продаж, а продажи чаще всего были так себе. Его участие в “общем бюджете” обычно исчерпывалось уже в первую неделю после зарплаты: два пакета продуктов, иногда коммуналка раз в пару месяцев — и всё. Потом начинались привычные речи о сложном периоде, неудачном месяце и необходимости немного потерпеть.
Наталья терпела. Она любила его и убеждала себя, что в карьере у каждого бывают провалы. Молча тянула на себе основную часть расходов: одежду, бытовую технику, ремонт, отпуска, обслуживание машины, на которой чаще ездил как раз Дмитрий.
И ещё была Оксана.
Сестра Дмитрия, тридцатипятилетняя женщина, которая порхала по жизни легко и беспечно, как бабочка, только почему-то постоянно влетала в неприятности. То брала микрозаймы на сомнительные курсы “личного роста”, то оформляла кредит на брендовую сумку, потому что ей, администратору в салоне красоты, надо было “соответствовать уровню”. И всякий раз, когда над Оксаной сгущались тучи, на сцене появлялся старший брат. Защитник. Спасатель. Человек, готовый закрывать её долги, последствия и глупости.
Раньше Дмитрий отдавал сестре часть своей зарплаты, из-за чего Наталье приходилось ещё сильнее урезать собственные траты. Но залезть в её личные накопления, открыть ту самую шкатулку, ключ от которой лежал в ящике с документами… Это было уже не “помощью родственнице”. Это была черта, после которой оставалась только выжженная земля.
— Дмитрий, — Наталья подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. — Кредит Оксаны — результат её собственной безответственности. Она брала его на поездку в Эмираты в прошлом году, когда у неё даже нормальной стабильной работы не было. А теперь ты оплатил её отдых деньгами, которые я зарабатывала своим здоровьем, нервами и бессонными ночами.
— Ты всё преувеличиваешь! — Дмитрий резко вскинул руки и отвернулся, будто сам разговор стал для него невыносимым.