Он без лишних церемоний устроился за столом, подтянул к себе открытую банку кабачковой икры и уже собрался подцепить ломоть батона с тарелки.
— Я, между прочим, в процессе, Елена Сергеевна, — с важным видом сообщил он. — Резюме отправляю, отклики мониторю, жду, когда эйчары выйдут на связь. Вы же сами понимаете: на нормальную вакансию сейчас просто так не берут. Там собеседования по три круга.
— Значит, пока работодатели думают, ты решил заодно уничтожить наши недельные запасы? — холодно уточнила Елена.
Она смотрела на него не мигая.
— Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит мясо? А сыр ты давно в магазине видел?
Артём поморщился, будто услышал что-то страшно надоевшее.
— Ну вот, опять началось.
— Что именно началось?
— Да из-за пары кусков колбасы такой шум поднимаете! Я же сказал: как только получу первую зарплату, забью вам холодильник так, что дверца закрываться не будет. Честно. И колбасу куплю, и сыр, и всякие вкусности. Сами потом будете просить, чтобы я больше не таскал.
— Прекрасно, — ровно произнесла Елена.
— Ну вот, видите.
— Вот когда получишь первую зарплату, тогда и поужинаешь.
Она спокойно взяла тарелку с нарезанным хлебом и переставила её на самый дальний край стола, подальше от его быстрых, привыкших хватать без спроса рук.
— Это как понимать? — Артём недоверчиво нахмурился.
— Буквально, — отрезала Елена.
Она сняла жакет после работы и повесила его на спинку стула.
— Лавочка благотворительности закрыта. С сегодняшнего дня в этой квартире вводится новый порядок.
— Мам, какой ещё порядок? — настороженно спросила Алина.
— Очень простой. Ужинать за общий стол садится тот, кто принёс из магазина чек.
Алина раскрыла рот, явно не готовая к такому повороту. Артём перевёл взгляд на неё, потом снова на Елену, пытаясь понять, насколько всё серьёзно.
— Вы это сейчас прикалываетесь? — криво усмехнулся он.
— Ни капли.
— Какой ещё чек?
— Самый обычный. Из супермаркета. Купил хлеб, крупу, сосиски, молоко — садись, ешь вместе со всеми. Ничего не купил, в общий бюджет не вложился — пьёшь воду из-под крана и идёшь спать. На этом обсуждение закончено.
Елена обошла оцепеневшую парочку и ушла к себе. Ей вовсе не хотелось превращать собственную квартиру в казарму и жить по уставу. Но терпеть такую откровенную наглость у неё уже не оставалось ни сил, ни желания.
На следующий день у Елены была дневная смена. Работа в процедурном кабинете выматывала до последней нитки: бесконечные очереди раздражённых пациентов, постоянная нехватка расходников, сквозняки в коридорах поликлиники и вечное ощущение, что всем вокруг что-то должна именно ты.
В короткий обеденный перерыв она присела в сестринской. Рядом, прихлёбывая растворимый кофе из кружки, сидела старшая медсестра Ирина — женщина строгая, закалённая жизнью и такая острая на язык, что с ней лучше было не спорить без необходимости.
— Ир, я уже не знаю, сколько можно терпеть, — тихо призналась Елена, выговаривая то, что накопилось.
— Опять этот твой нахлебник отличился? — сразу догадалась Ирина.
— Да дело ведь даже не в несчастной колбасе, понимаешь? Не жалко мне кусок еды. Тут другое — отношение.
Елена медленно размешивала сахар в старой металлической кружке.
— Он ведёт себя так, словно мы ему до конца жизни обязаны. Мясо съел, молоко выпил, холодильник подчистил — и хоть бы смутился. Вообще ноль реакции.
— Выставляй его за дверь, — без колебаний сказала Ирина.
— А как я его выставлю?
— Молча. Собрал вещи — и до свидания. Он тебе уже на шею уселся, ещё и ножками болтает. Хитрая физиономия. А Алина твоя что?
— Алина смотрит на него, как на свет в окне. Одно повторяет: он ищет себя, у него сложный период, кризис.
— Какой кризис в двадцать пять? — фыркнула Ирина. — Ни детей, ни котёнка, здоровье как у быка. Иди и работай. Не берут в офис — иди на стройку, иди в доставку, иди в такси.
— Вот именно. А он дома сидит, в приставку рубится. А я после смены должна приходить и накрывать ему стол, будто нанялась личной кухаркой. Я на него батрачить не подписывалась. Мне самой до пенсии ещё работать и работать.
Ирина поставила кружку на стол и посмотрела на неё пристально.
— Ты, главное, назад не сдавай, Елена.
— Я уже ввела ему правило.
— Какое?
— Еда только по чеку. Нет чека — нет ужина.
— Правильно сделала. Сказала про чек — значит, требуй. Такие трутни понимают только жёсткие условия. Дашь слабину — потом сама пожалеешь. Он у тебя до седины на диване пролежит, а ты ещё и пенсию свою будешь ему отдавать на сигареты.