Так Ольга поступила ещё и потому, что не хотела видеть эту оплату в общем семейном счёте: Дмитрий наверняка заметил бы перевод и снова устроил бы разнос за то, что она, как он выразился бы, «сливает семейные деньги на капризы тестя».
Уже в субботу кровельщики принялись за дело. Старый шифер они быстро сняли, подгнившие балки заменили, а сверху уложили новый прочный материал. Сергей Павлович почти не отходил от рабочих: то подавал что-то, то мешался под ногами, то виновато вздыхал, будто вся эта возня происходила из-за его непростительной прихоти.
— Олечка, ну зачем ты людей нанимала? — расстроенно говорил он, когда они с дочерью пили чай на веранде. — Это ведь сколько денег ушло… Я бы сам, не спеша, как-нибудь сделал. А Дмитрий что, совсем не смог вырваться?
— Пап, у него завал на работе, начальник срочно вызвал, — спокойно соврала Ольга, даже не отведя глаз. Ей меньше всего хотелось добивать отца правдой. — Не думай об этом. Деньги — дело наживное. Зато теперь крыша нормальная, и ты не будешь переживать.
В воскресенье вечером Дмитрий вернулся от своих родителей усталый, перепачканный и раздражённый. Снимая обувь, он только мимоходом бросил:
— Ну что там твой отец? Разобрался со своим сараем?
— Разобрался, — коротко ответила Ольга. — Нанял мастеров, как ты и советовал.
Дмитрий удовлетворённо хмыкнул, словно его мудрый совет был блестяще исполнен, и ушёл в ванную. Больше разговор о крыше в их доме не поднимался.
Минуло два с половиной месяца. Октябрь подходил к концу.
Сергею Павловичу исполнялось шестьдесят пять. Ольга заранее, ещё за неделю, сказала мужу, что их ждут на семейный праздничный ужин. Дмитрий ехал туда без малейшего желания. Всю дорогу он нервно барабанил пальцами по рулю и бурчал, что суббота пропала зря, а его отец как раз просил помочь навести порядок в гараже.
В доме у Сергея Павловича было шумно, уютно и по-родственному тепло. За столом собрались близкие: тётки, дядьки, несколько двоюродных, старые знакомые семьи. Говорили о здоровье, урожае, ценах на саженцы и дачных хлопотах. Дмитрию всё это быстро наскучило. После пары рюмок коньяка он поднялся из-за стола и решил выйти во двор — якобы подышать свежим воздухом.
И тут его взгляд сам собой остановился в дальнем углу участка.
Того самого покосившегося кирпичного «сарая», над которым он ещё недавно насмехался, больше не было. Вернее, на его месте стояло совсем другое строение — крепкое, обновлённое, сделанное основательно и с умом. Стены аккуратно обшили светлым сайдингом, а новая тёмная металлочерепица на крыше поблёскивала даже в сумерках.
К постройке подвели электричество. Дверь была слегка распахнута, и изнутри во двор падал ровный тёплый свет. Дмитрий, сам не понимая почему, подошёл ближе и заглянул внутрь. От увиденного у него буквально перехватило дыхание.
Это была вовсе не кладовка для лопат и старых вёдер. Перед ним открылась настоящая мастерская — такая, о какой он мечтал годами. Стены утеплены, под потолком — мощные светодиодные светильники. Посередине стоял тяжёлый дубовый столярный верстак с тисками. На стенах, разложенные по своим местам, висели японские пилы, струбцины, стамески, свёрла разных размеров и прочий инструмент, от которого у любого любителя работы с деревом загорелись бы глаза.
У верстака, спиной к входу, стоял двадцатидвухлетний Кирилл — племянник Сергея Павловича. Он с увлечением протирал тряпкой новые блестящие гаечные ключи.
Дмитрий застыл на пороге. Дерево было его слабостью, настоящей страстью, которую он так и не смог нормально развить. В гараже у отца, среди старых шин, банок с засохшей краской и бесконечного хлама, не то что верстак поставить — повернуться было трудно. А свой угол, где можно спокойно строгать, пилить и собирать вещи руками, он представлял себе уже много лет.
Позади послышались шаги. К мастерской подошёл Сергей Павлович, накинув куртку на плечи.
— Ну как, Дмитрий? Хорошо вышло? — спросил он с явной гордостью, заглядывая внутрь.
— Сергей Павлович… это… откуда? — голос у Дмитрия сел и стал хриплым. — Что это за роскошь такая?
— Да вот, переделали понемногу! — радостно сказал тесть и потер ладони. — Я ведь давно эту мысль держал в голове. Помню, ты как-то жаловался, что с деревом тебе негде возиться, что у твоего отца в гараже даже не протолкнуться.