что вы сейчас в отъезде по делам и лично погасите оставшуюся сумму прямо перед тем, как мы начнём подавать горячие блюда. В качестве гарантии она оставила копию своего пенсионного удостоверения и продемонстрировала подтверждение первого перевода с вашей банковской карты. Однако правила нашего ресторана требуют: до того как кухня отдаёт основные горячие позиции, мы обязаны закрыть промежуточный расчёт за алкоголь и холодные закуски.
Администратор сухим, почти канцелярским жестом ткнул пальцем в нижний правый угол документа. В этой строке стояла итоговая сумма: девяносто девять тысяч двести гривен, причём без обязательного десятипроцентного сбора за банкетное обслуживание.
— Горячие блюда уже готовятся: часть на мангале, часть в пароконвектоматах, — поспешил добавить он, уловив ледяное выражение лица Натальи. — У нас там стерлядь, запечённая на большом зеркальном блюде, и телячьи медальоны. Как только мы дадим кухне команду на вынос, остановить процесс будет невозможно. Тогда счёт увеличится ещё на тридцать шесть тысяч гривен. Поэтому первую часть оплаты нужно провести немедленно.
Наталья без суеты захлопнула кожаную папку и протянула её обратно.
— Благодарю, что сообщили вовремя. Вернёмся в зал. Этот вопрос следует обсудить при той, кто фактически оформлял заказ.
Они снова вошли в банкетный зал. Музыканты как раз сделали паузу, и вместо громкой мелодии в помещении теперь стоял густой, сытый гул голосов: гости лениво спорили о политике, жаловались на цены на бензин и поднимали вилки над тарелками. Наталья прошла к середине длинного стола и остановилась напротив свекрови, положив обе ладони на спинку пустующего стула. Администратор с папкой в руках встал чуть позади, не решаясь приблизиться.
— Что это у вас лица такие постные, деточки? — свекровь настороженно прищурилась, сразу почувствовав неладное, но бокал из руки всё же не выпустила. — Праздник ведь, а вы будто на похороны пришли.
— Подошёл предварительный счёт за банкет, — отчётливо, без единой дрожащей ноты произнесла Наталья, не отводя взгляда от её внезапно расширившихся зрачков. — Администратор принёс расчёт на девяносто девять тысяч двести гривен за холодный стол и спиртное. И отдельно предупредил: горячее добавит ещё почти сорок тысяч.
Тишина опустилась на зал мгновенно, будто кто-то выключил звук. Тётя Галина застыла с вилкой в воздухе, так и не донёсши кусок до рта. Её супруг перестал жевать осетрину. Несколько соседок, сидевших ближе к краю стола, испуганно переглянулись и одновременно втянули головы в плечи.
Свекровь резко повела плечом, поставила бокал на скатерть и попыталась рассмеяться привычным низким, раскатистым смехом. Но вместо уверенного весёлого звука вышло что-то натянутое, плоское и совсем неубедительное.
— Ой, ну надо же, какие церемонии развели среди торжества! — протянула она слишком громко. — Наталья, милая, подойди к терминалу, приложи карточку, и не будем морочить людям головы этими цифрами. Потом дома сядем, всё спокойно сверим, разберёмся по-семейному. Мы же не чужие, в конце концов.
— Нет, дорогая мама, разбираться будем не потом, а сейчас, — Наталья выделила каждое слово так, что оно прозвучало отчеканенно. — Я перевела вам ровно восемь тысяч гривен на скромный ужин в тихом кафе. Эта сумма рестораном уже учтена. Всё, что было заказано сверх неё, вы выбрали сами, не предупредив меня ни единым словом.
Лицо свекрови пошло неровными багровыми пятнами. В её голосе мгновенно прорезались резкие, визгливые интонации, которые весь вечер она старательно прятала за образом хлебосольной именинницы.
— Ты это что себе позволяешь, неблагодарная? — выкрикнула она и ударила пухлым кулаком по столу так, что хрустальные рюмки тонко звякнули. — Решила меня на старости лет перед всей роднёй опозорить из-за каких-то бумажек? Андрей! Ты чего сидишь, как деревянный, и молчишь, когда твоя жена родную мать при честных людях унижает? Я тебя растила, учила, здоровье на вас положила, а вы мне на юбилей куска мяса пожалели?
Андрей резко вскочил. Лицо у него стало белым, губы дёргались, пальцы мелко тряслись. Он почти подбежал к Наталье, схватил её за локоть и попытался отвести в сторону выхода.
— Наташ, остановись, пожалуйста, не устраивай этого при всех, на нас же смотрят! — зашептал он торопливо, с отчаянием в глазах. — Оплати сейчас с телефона, ну открой накопительный счёт буквально на пять минут. Мы закроем этот вопрос, а завтра я оформлю кредит на себя и верну тебе всё до последней гривны, честное слово. Только не ломай маме праздник!
Наталья с явным отвращением высвободила руку и стряхнула его пальцы со своего рукава.
— Никакой кредит ты не оформишь, потому что на тебе уже висит автокредит и долг за прошлогодний отпуск, который ты до сих пор не погасил, — сказала она так же спокойно. — Твоя мать заказала банкет за мой счёт, рассчитывая, что при посторонних я постыжусь назвать вещи своими именами и молча отдам все накопления. Но этот расчёт не сработает.
Она повернулась к администратору, который стоял напряжённый и растерянный, словно боялся сделать лишнее движение. За столом никто уже не ел. Гости сидели оцепеневшие, прижав подбородки к груди. Тётя Галина поспешно отодвинула от себя тарелку с чёрной икрой, будто та внезапно стала опасной.
— Зафиксируйте, пожалуйста, — произнесла Наталья ровным деловым тоном. — Мой платёж в размере восьми тысяч гривен полностью покрывал тот заказ, который лично я согласовывала. Договор на этот банкетный зал, расширенное меню и дорогой алкоголь оформляла вот эта гражданка. К данным расходам я юридически не имею никакого отношения. Доверенности на распоряжение моими деньгами я никому не выдавала, своё согласие на такие траты не давала и оплачивать эти чеки категорически отказываюсь.
— Женщина, подождите, но блюда уже приготовлены на кухне! — растерянно воскликнул администратор, переводя взгляд то на Наталью, то на побагровевшую именинницу.