Причина была в процедуре проверки: банк потребовал выйти на видеосвязь и показать в камеру оригинал паспорта. Пока этот этап не пройден, перечислить деньги заявителю они не имели права. Анастасия на мгновение почувствовала облегчение, но почти сразу оно сменилось новым холодком: Галина Юрьевна могла просто обратиться туда, где проверка слабее.
Она набрала Кирилла прямо возле банкомата, не отходя от очереди.
— Заявка действительно есть, — сказала она без вступлений. — Пока её не одобрили, потому что банк хочет видеозвонок с паспортом. Но это не значит, что всё закончилось. Твоя мама может попробовать оформить кредит в другом месте.
— Может, если здесь не получилось, она сама остановится, — неуверенно ответил Кирилл.
— Нет, не остановится. Она уже забронировала зал, оставила задаток, выбрала меню. Это давно уже не разговор о семейных традициях. Она ведёт себя так, будто наша свадьба принадлежит ей.
В трубке стало тихо. Потом Кирилл тяжело выдохнул.
— Ладно. Давай вечером соберёмся все вместе и спокойно это обсудим.
Вечером за одним столом оказались четверо: Анастасия, Кирилл, Галина Юрьевна и Олег Сергеевич, отец жениха. На прошлой встрече он почти не вмешивался, словно происходящее его не касалось. Анастасия принесла с собой распечатку из банка. На листе были её паспортные данные и сведения о заявке, но не было её подписи.
— Вот, — она положила бумагу перед всеми. — Это заявка на кредит, оформленная на моё имя без моего согласия. Это уже не спор о том, какой должна быть свадьба. Это конкретный документ.
Галина Юрьевна бросила на лист короткий взгляд и отодвинула его, будто перед ней лежала не банковская бумага, а рекламная листовка.
— Ну и что? Не оформили же. Раз этот банк отказал, значит, найдём другой, где всё проще.
— Нет, не найдём, — ровно ответила Анастасия. — Я уже подала заявление, что эту заявку не подтверждаю, и попросила зафиксировать отказ официально. Она закрыта окончательно.
Олег Сергеевич, до этого сидевший молча, вдруг заговорил. Он смотрел не на жену и не на будущую невестку, а куда-то в сторону.
— Галя, я ведь предупреждал: не надо вмешиваться без их разрешения. После инфаркта я работаю на полставки, получаю вдвое меньше, чем раньше. Я предлагал занять небольшую сумму и не торопиться, но ты сказала, что сама всё решишь.
Галина Юрьевна на секунду словно уменьшилась в кресле. Она посмотрела на мужа, тут же отвела глаза и заговорила слишком громко, будто громкостью пыталась перекрыть неловкость.
— Я не хочу, чтобы свадьба моего сына выглядела как посиделки у соседей: три стола, дешёвая музыка и все разошлись. Мы всю жизнь старались, откладывали, терпели. Я хочу, чтобы у него всё было прилично.
— Мама, у нас есть накопления, я же говорил, — тихо напомнил Кирилл.
— Эти деньги на квартиру. Вы молодые, вам нельзя начинать семейную жизнь с долгов за жильё. А долг за праздник — это другое. Праздник пройдёт и забудется, а квартира останется.
Анастасия услышала, как в голосе Галины Юрьевны что-то надломилось. Это была не только злость. Скорее страх, давний и упрямый. На мгновение ей даже стало жаль эту женщину: та, похоже, боялась не скромной свадьбы, а того, что сын начнёт жизнь не так красиво и уверенно, как она себе когда-то придумала.
Но жалость не отменяла главного: заявка на кредит в тридцать две тысячи гривен почти прошла дальше, и если бы Анастасия вовремя не проверила банк, последствия могли оказаться куда серьёзнее.
На следующий день она заехала к своей подруге Ирине. Та получила юридическое образование, хотя сейчас работала в страховой компании, и в таких вопросах разбиралась куда лучше. Они устроились на кухне: перед Ириной лежал планшет с открытыми документами, а Анастасия держала чашку чая, который давно перестал быть горячим.
— По закону никто не имеет права сделать тебя заёмщиком без твоего личного согласия и подписи, — сказала Ирина, пролистывая файлы. — Даже если у неё оказался скан паспорта, крупную сумму банк всё равно не должен выдавать без нормальной идентификации. Ты правильно поступила, что сразу написала заявление.
— Но она может найти другой банк, — мрачно сказала Анастасия. — Я почти уверена, что попробует.
— Тогда отправь ей официальную претензию. Именно в письменном виде. Укажи, что любое использование твоих персональных данных без разрешения является нарушением закона. И предупреди: если она повторит попытку, ты обратишься в надзорные органы и приложишь все доказательства.
Анастасия медленно повернула чашку в ладонях.
— Кирилл боится большого скандала. Всё время просит не спешить, подождать, поговорить по-человечески.
— Ты уже говорила по-человечески. Дважды, если не больше. Просто спокойные разговоры не подействовали, потому что ей нужен не компромисс, а результат. Претензия — это не истерика и не война. Это фиксация факта на бумаге.
— А если она обидится? Решит, что я настраиваю Кирилла против его семьи?
Ирина отложила планшет и посмотрела на подругу прямо, без мягких обходных фраз.
— Ты не обязана покупать хорошее отношение свекрови ценой собственного паспорта в чужом кредитном договоре. Уважение и подчинение — не одно и то же.
Анастасия замолчала. За окном во дворе кто-то развешивал бельё на верёвке, натянутой между двумя тополями. Обычная, почти мирная картинка почему-то только сильнее подчёркивала, насколько неприятным стал её собственный день. Она понимала: если претензия уйдёт, следующая встреча с Галиной Юрьевной будет тяжёлой. Возможно, часть свадебных планов развалится сразу, потому что зал уже частично оплатили родители Кирилла.
Но другой вариант — промолчать и надеяться, что очередной банк снова не пропустит заявку, — теперь казался не осторожностью, а добровольным ожиданием нового удара.
— Хорошо, — наконец сказала Анастасия. — Помоги мне составить текст. Я отправлю его сегодня же.
Претензию она отправила в четверг вечером: заказным письмом с уведомлением о вручении и продублировала сообщением в мессенджере, чтобы Галина Юрьевна не смогла сделать вид, будто ничего не видела.