Бумаги были тяжелыми и глянцевыми. На верхушке лежал документ с надписью: «Выписка из ЕГРН».
Она быстро пробежала взглядом по строчкам и перестала дышать. — Это… документы на квартиру, — выдохнула она. — На какую квартиру? — Дмитрий выхватил бумаги из рук жены. — Одесса, Пушкинская улица…
Три комнаты…
Собственник: Кузнецова Ольга Викторовна.
Тамара Сергеевна побледнела до такой степени, что слилась со скатертью. — Это ошибка, — прошипела она. — Это подделка.
Кто же подарит ей квартиру в самом центре Одессы?
Ведь у неё никого нет, она беднячка!
Ты же сюда её с ребёнком затащил… Ольга открыла бархатную коробочку.
Внутри лежал ключ и аккуратно свернутая записка.
Почерк был очень знаком — острый и стремительный.
Она сразу узнала его.
Это была рука Ирины Михайловны, матери её первого мужа, с которым они развелись пять лет назад.
Развод прошёл тяжело: свекровь, владелица сети клиник, считала Ольгу недостойной своего «золотого мальчика».
Тогда она сделала всё, чтобы их разлучить, выгоняя Ольгу с Ваней на улицу.
Ольга развернула записку и начала читать вслух, не понимая, зачем это ей.
Голос дрожал. «Ольга.
Я знаю, что слишком поздно.
Я виновата перед тобой и внуком.
Сергей больше с нами нет.
Он погиб месяц назад в аварии.
Я осталась совсем одна.
Я наводила справки — понимаю, как тебе сейчас тяжело.
Эта квартира — Ванина по праву, но оформлена на тебя.
Чтобы у тебя была опора.
Чтобы никто и никогда не посмел упрекнуть тебя в нужде.
Прости меня, если сможешь.
Я была слепой дурой, которая ставила амбиции выше людей.
С ключами передадут карту — там деньги на первое время.
Живите.
Ирина».
Листок выскользнул из рук Ольги.
Слезы, которые сдерживались весь вечер, хлынули потоком.
Но это были не слёзы унижения.
Это была боль утраты и одновременно — невероятное, ошеломляющее чувство свободы.
Сергей погиб…
Отец Вани.
Каким бы он ни был, он был частью её жизни.
А Ирина Михайловна…
Железная леди, когда-то разрушившая её жизнь, теперь, потеряв сына, пыталась спасти внука.
Тамара Сергеевна сидела, задыхаясь, словно выброшенная на берег рыба.
Весь её мир, основанный на власти над «бедной приживалкой», рухнул в одно мгновение.
Квартира на Пушкинской стоила как десять таких квартир, где они сейчас находились.
Статус «никто» сменился на статус «хозяйка своей жизни». — Сергей умер… — прошептала Ольга, прижимая к себе испуганного Ваню.
Дмитрий смотрел на жену так, будто видел её впервые.
