На кухне витал аромат картошки с укропом, жареного мяса и тёплого чая — настолько аппетитный, что даже обида на мгновение отступала.
Ольга стояла у плиты, пытаясь не создавать шума сковородкой, но казалось, что каждое её движение отражается эхом в напряжённой тишине трёхкомнатной «сталинки».
За её спиной, словно надсмотрщик на вышке, сидела Тамара Сергеевна.
Свекровь пила чай, демонстративно морщась, как будто в чашке был не «Эрл Грей», а разбавленный уксус. — Лук снова пережарила, — констатировала Тамара Сергеевна, не обращая взгляда на невестку. — Игорь любит его золотистым, а у тебя — сгоревшим.
Впрочем, в деревне, наверное, именно так его и готовят.
С обгоревшими кусочками.
Ольга промолчала.
За полтора года брака она усвоила главное правило этого дома: любое слово в свою защиту будет использовано против неё.
Она аккуратно передвинула лук к краю тарелки. — Я просто хотела, чтобы он был похрустящим, Тамара Сергеевна. — Хотела… — свекровь громко поставила чашку на блюдце.
Фарфор прозвенел жалобно. — Лучше бы за сыном своим присматривала.
Ваня твой опять в коридоре разбросал ботинки.
Я чуть не упала.
Или ты считаешь, что, раз я вас приютила, можно на голову садиться?
Живёте на всем готовом, ни ипотеки, ни проблем у вас.
А благодарности — ноль.
В дверном проёме показался Ваня — худой, семилетний, с испуганными глазами.
Он прижимал к груди изношенного плюшевого зайца и боялся войти на кухню.
Ольга сжалась.
Слово «приживалка» не произносилось вслух, но висело в воздухе густым туманом.
Дмитрий, муж, сидел рядом, уткнувшись в телефон.
Он делал вид, что занят рабочей перепиской, хотя Ольга знала: он просто листает ленту новостей.
Игорь был добрым и хорошим, но с одним недостатком — у него полностью отсутствовал иммунитет к материнской ядовитости. — Игорь, может, чай нальёшь? — тихо спросила Ольга, надеясь отвлечь внимание. — Мам, тебе добавить? — тут же оживился Дмитрий, игнорируя просьбу жены. — Не надо мне ничего, — отрезала мать. — Вот смотрю на счета за воду.
Ольга, ты когда посуду моешь, кран закрываешь?
Или вода течёт так же, как и твои оправдания?
В прошлом месяце переплата была двести гривен.
Ты понимаешь, что это моя пенсия? — Я заплачу, Тамара Сергеевна. — С каких пор? — усмехнулась свекровь. — Твоя зарплата кассира — это смешно.
Игорь нас всех тянет.
И тебя, и твоего прицепа.
Ольга выключила плиту.
Руки дрожали.
Внутри поднималась горячая, душная волна обиды, от которой щипало в носу.
Она вспомнила совет из недавно прочитанной книги по психологии: «Если вас провоцируют, представьте обидчика маленьким капризным ребёнком в памперсе».
Она посмотрела на Тамару Сергеевну.
Это не помогло.
Перед ней сидел не капризный малыш, а танк в цветочном халате.
Вечером, когда Ваня уже спал, Ольга попыталась заговорить с мужем. — Игорь, я больше не могу, — прошептала она, глядя в темноту спальни. — Сегодня она назвала Ваню «кукушонком».
При нем.
Дмитрий тяжело вздохнул и отвернулся к ней спиной. — Ольга, ну не начинай.
Мама старая, у неё давление.
Характер непростой, да, педагог со стажем, привыкла командовать.
Ну потерпи.
Не спорь, улыбнись, скажи «да, мама».
Будь мудрее.
Мы же семья.
