Щёки Марины Сергеевны в тот же миг залились плотной багровой краской. До неё, наконец, дошло не просто отдельное неприятное слово, а вся схема целиком. Её обожаемый сын вовсе не заботился обо мне, не «переживал за неопытную жену» и не пытался спасти семью от моих ошибок. Он заранее устроил маленькую домашнюю диверсию, чтобы потом при матери красиво выступить спасителем, унизить меня и ещё раз доказать собственную незаменимость.
— Ну что ж, раз уж правда сама попросилась наружу, предлагаю обсудить, кто здесь кого собирался провести, — произнесла я спокойно.
Я взяла со стола подготовленные бумаги и неторопливо сдвинула их к краю, прямо к Дмитрию, который заметно скукожился на стуле.
— Вот смета, которую ты так настойчиво продвигал. Восемнадцать тысяч гривен за материалы от твоего школьного приятеля-поставщика. А вот мои чеки из нормальной оптовой фирмы. Шесть тысяч гривен за всё, включая доставку. И ещё две тысячи гривен наличными от мастера дяди Виктора за тот самый старый насос, который ты торжественно объявил окончательно умершим и собирался выбросить.
Я выдержала паузу — длинную, почти сценическую. Дмитрий упрямо смотрел куда угодно, только не на меня.
— В сухом остатке, Дима, твоя бесценная мужская помощь стоила бы нашему семейному бюджету двенадцать тысяч гривен прямого убытка. Причём убытка абсолютно бессмысленного.
Он уставился на листы так, будто цифры на них были написаны на незнакомом языке. Губы его беспомощно дёрнулись, он несколько раз сглотнул, но ни одного внятного оправдания из себя так и не выдавил.
Марина Сергеевна первой нарушила тишину:
— Дмитрий… то есть ты хотел через своего дружка взять с собственной жены втрое дороже?
В её голосе не было прежнего нажима. Только растерянность и очень неприятное разочарование.
Она так часто, по поводу и без, любила повторять своё любимое слово «мужик», что сейчас впервые за вечер не смогла понять, куда его пристроить. Образ сильного, умного, хозяйственного сына, который одним взглядом решает любые проблемы, рассыпался прямо у неё на глазах. Защищать мужчину, попавшегося на такой мелкой и глупой попытке пустить семейные деньги в карман приятелю, даже ей оказалось неловко.
Свекровь обиженно сжала губы в тонкую складку и демонстративно отвернулась к забору, будто именно там внезапно обнаружилось что-то невероятно интересное.
Я поднялась со стула. Медленно, без суеты. Обеими ладонями опёрлась о край деревянного стола и посмотрела Дмитрию прямо в лицо. Потом собрала все бумаги в аккуратную стопку: мои чеки, его отменённую смету, записку мастера, расчёты. Всё это я вложила в прозрачную пластиковую папку.
— Этот комплект документов, — сказала я отчётливо, — теперь будет лежать дома в папке с названием «великие мужские решения». На память. Чтобы в следующий раз, когда тебе снова захочется учить меня жизни, у нас сразу был под рукой наглядный учебный материал.
Дмитрий дёрнулся, будто собирался что-то сказать. Наверное, про то, что его неправильно поняли. Или что он «просто хотел как лучше». Но я подняла руку, и он осёкся.
— Нет. Сейчас говорю я. Наш семейный бюджет больше не будет кормить твоих мутных знакомых со школы. С этого дня ни одна смета, ни один мастер, ни одна крупная покупка и ни одно важное финансовое решение не проходят без моего согласия. Письменного, устного — любого, но моего. Если ты так мечтаешь считаться главным в этом доме, начни хотя бы с того, чтобы приносить пользу. Пока же от тебя в основном громкие речи, важный вид и дыры в деньгах. Поэтому на ближайшее время ты будешь делать не то, что красиво звучит, а то, что я скажу.
Я развернулась и пошла в дом.
За спиной никто не бросился спорить. Не последовало ни привычных лекций о «женской мудрости», ни возмущённых заявлений о мужском авторитете. С веранды доносилось только тяжёлое сопение Дмитрия — обиженное, униженное, совершенно бессильное.
Я уже взялась за дверную ручку, когда из гостиной снова прозвучал звонкий, торжествующий голос Игоря. Попугай, будто специально дождавшись идеального момента, поставил в этой дачной истории окончательную жирную точку:
— Герой дивана! Чек покажи! Чек покажи! Хозяин пришёл!