И больше я не собираюсь изображать шеф-повара, чтобы потом при твоей маме наблюдать, как ты делаешь вид, будто дома тебя держат на сухарях. Теперь, по крайней мере, у тебя появится настоящий повод жаловаться.
— Марин, ну ты же понимаешь, что всё совсем не так…
— Нет, Дмитрий. Именно так всё и выглядит. Стоит твоей матери переступить порог, ты сразу становишься бедным голодным мальчиком, который чуть ли не за рукав её тянет: «Мама, накорми». А я рядом стою и выслушиваю, что хозяйка из меня никудышная.
— Я никогда не называл тебя плохой хозяйкой!
— Конечно, не называл. Ты просто молчишь. Твоя мама говорит, что молодые сейчас готовить не умеют, — ты молчишь. Она начинает объяснять мне, как «по-настоящему» жарить котлеты, хотя я их уже сотню раз делала, — ты снова молчишь. Она бросает фразы, что я кормлю тебя какой-то ерундой, — и ты опять молчишь.
— Марина, я просто не хочу ругаться с мамой…
— Зато со мной можно? Меня защищать необязательно?
Он явно растерялся и опустил глаза.
— Я не думал, что ты так это воспринимаешь.
— Дмитрий, я целый год это проглатывала. Год старалась, придумывала, что приготовить, меняла блюда, чтобы тебе не надоедало. И каждые две недели приезжала твоя мама и давала понять, что все мои усилия — пустое место. А ты сам это подкреплял, когда начинал просить её что-нибудь приготовить.
— Но мне действительно нравится мамина еда.
— Моя тебе тоже нравилась. Ты сам говорил. И добавку просил. Только при ней почему-то ни разу не сказал: «Мам, Марина прекрасно готовит, не надо её задевать». Ни единого раза.
Дмитрий замолчал.
— Значит, теперь будут макароны с сосисками, — спокойно сказала я. — Иногда, если будет настроение, запеку курицу. А всякие салаты, котлетки и пироги пусть делает твоя мама, когда приедет.
— Это какая-то глупость, — буркнул он.
— Нет. Это честно.
В пятницу он осторожно спросил:
— А может, приготовишь тот салат с тунцом?
— Нет.
— Почему?
— Потому что через неделю приедет твоя мама, ты начнёшь просить её сделать «тот самый» салат, а я опять буду слушать, как у меня всё не так. Зачем мне стараться?
Дмитрий надулся. Ходил по квартире хмурый, разговаривал коротко, но я не уступала.
Гречка. Макароны. Иногда картошка. Сосиски, изредка курица. На этом меню и остановилось.
Себе я делала отдельно что-нибудь простое: салат, бутерброд, иногда творог. Мне этого было достаточно.
Через две недели приехала Татьяна Сергеевна.
Дмитрий встретил её почти с порога:
— Мам, ну наконец-то! Я уже не могу. Приготовь, пожалуйста, что-нибудь нормальное!
Свекровь бросила на меня довольный, почти победный взгляд.
— Вижу, сынок, вижу. Придётся мне спасать тебя от голодной смерти.
Она уверенно прошла на кухню, распахнула холодильник и замерла. Внутри лежал самый минимум продуктов — я заранее ничего лишнего не покупала.
— Марина, а где еда? Чем ты вообще семью кормишь?
— Макаронами, — ровно ответила я. — И сосисками.
— Что?!