Всё принадлежит нам обоим. — Здесь вы заблуждаетесь, — твёрдо произнесла Ольга, словно выступая на заседании совета директоров. — В соответствии со статьёй 36 Семейного кодекса Украины, имущество, которое один из супругов получает во время брака в дар или в наследство, а также приобретённое за личные средства, считается его личной собственностью.
Эта квартира была куплена на целевые средства моих родителей.
Игорь не вложил в неё ни одной копейки.
И у нас не было ипотеки.
Игорь замолчал, перестав увиливать. — Ольга, что ты имеешь в виду?
Ты хочешь сказать, что квартира… принадлежит только тебе? — Именно так, Игорь.
Только мне.
Я пять лет терпела твои поиски себя, пока сама работала на двух работах, чтобы сделать здесь ремонт.
Я мирилась с твоими ночными играми в танчики.
Но я не позволю, чтобы в моём доме унижали слабых.
Ольга обратилась к свекрови.
Та сидела, покрасневшая, тяжело дыша, словно рыба, выброшенная на берег. — Так и быть.
Переезда не будет.
Грузчиков отменяйте.
И ещё… — Ольга взглянула в сторону кухни, где тихо плакала тётя Нина. — Нина Алексеевна переезжает к нам. — Что?! — одновременно воскликнули Игорь и Тамара Сергеевна. — Вы, Тамара Сергеевна, сделали из пожилого человека раба.
Я давно это замечала, но сегодня вы переступили черту.
У нас есть небольшая комната, бывшая детская, которую мы так и не обставили.
Тётя Нина будет жить там.
В спокойствии, тепле и сытой жизни.
А вы, Алексей Николаевич, — мягко посмотрела Ольга на свёкра, — можете приходить к ней в гости.
Чай пить.
Но только вы. — Ты… ты не осмелишься! — зашипела свекровь, поднимаясь. — Игорь!
Скажи ей!
Ты мужчина или кто?!
Игорь переводил взгляд с покрасневшего лица матери на спокойное, твёрдое лицо жены.
Он заметил папку с документами.
Увидел решимость в её глазах.
И впервые за долгие годы осознал, что «мамочка» здесь уже не главная.
— Мам, — голос Игоря дрогнул, но прозвучал необычайно твёрдо. — Уходи.
И не трогай тётю Нину.
