— Теперь квартира становится общей, — произнесла свекровь, улыбаясь с излишней уверенностью.
Она бережно поставила чашку с недопитым чаем на блестящую поверхность стола, не воспользовавшись при этом блюдцем. — Мы с Алексеем Николаевичем обсудили и пришли к выводу: дачу продаём, переезжаем к вам в большую комнату, а вы с Игорем прекрасно разместитесь в спальне.
В конце концов, семья должна оставаться вместе.
Ольга застыла на месте.
Нож, которым она только что резала лимон, остался неподвижным в её руках.
Резкий цитрусовый аромат ударил в нос, смешиваясь с приглушённым запахом духов Тамары Сергеевны — «Climat», той самой «дорогой» классики из прежних времён, от которой у Ольги всегда начиналась мигрень. — Мам, ну что ты… — тихо пробормотал Игорь, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Мы же этого не обсуждали. — А что тут обсуждать, сынок? — Тамара Сергеевна поправила безупречно уложенные седые локоны. — Эта квартира — результат наших совместных усилий.
Или ты забыл, кто подарил вам сто тысяч на свадьбу?
К тому же, юридически всё, что нажито в браке, является общим.
Значит, и моя часть тоже, я же мать.
Я тебя вырастила, кормила.
Свёкор, Алексей Николаевич, сидел в углу, сгорбившись над тарелкой с пирогом.
Он был немногословным человеком, тенью своей властной супруги.
Всю жизнь проработав инженером на заводе, дома он не имел права голоса.
Он лишь виновато звякнул вилкой, словно извиняясь за происходящее.
Ольга опустила нож.
Спокойно.
Главное — сохранять спокойствие.
Она трудилась аудитором пятнадцать лет.
Цифры научили её понимать, что эмоции — дешёвая валюта, а факты — настоящее золото. — Тамара Сергеевна, — ровным голосом произнесла Ольга, хотя сердце бешено колотилось в горле. — Вы подарили сто тысяч на свадьбу десять лет назад.
Мы на эти деньги приобрели телевизор и диван.
Этот диван вы же и продали соседке, когда приезжали к нам в гости три года назад, помните?
Сказали, что он портит ауру. — Не придирайся, Ольга, — фыркнула свекровь, и её лицо на мгновение лишилось благодушной маски, обнажив хищные черты. — Дело не в диване.
Дело в совести.
У нас с отцом здоровье уже не то, чтобы ездить по электричкам.
Нам необходим уход.
А эта трёхкомнатная квартира — места хватит всем.
Да и грузчиков я уже на вторник заказала.
В комнату вошла тётя Нина.
Нина Алексеевна, дальняя родственница свекрови, которую Тамара Сергеевна фактически держала при себе в роли бесплатной помощницы.
Небольшая, худенькая старушка в потертом фартуке несла вазочку с вареньем.
Её руки, узловатые от артрита, заметно дрожали. — Тамарочка, я… я там чашку разбила, — прошептала она, втягивая голову в плечи, словно ожидая наказания. — Ту, с золотой каймой.
