Коллекторы теперь названивали без конца: с утра, днем, поздно вечером. Пугали тем, что испишут подъезд, обольют дверь краской, подстерегали у дома и оставляли мерзкие записки.
Оксана подняла на Марину воспаленные от слез глаза.
— Марин, я уже не выдерживаю, — прошептала она, и голос у нее сорвался. — Мне страшно даже из квартиры выходить. Я ночами почти не сплю. Дмитрий пьет с утра до вечера, будто это что-то решит. Денег нет вообще, даже продукты купить не на что. Я знаю, ты судилась с Алексеем и он перевел тебе большую сумму. Мне свекровь рассказала, сама понимаешь, город маленький, все друг про друга узнают. Марин, прошу тебя, помоги. Закрой этот долг, а мы вернем тебе каждую копейку, честное слово! Я хоть на две работы пойду, Дмитрий устроится куда угодно, хоть грузчиком, хоть дворником. Только сейчас вытащи нас, пожалуйста!
В кабинете стало так тихо, будто кто-то выключил все звуки. Лишь за окном глухо шумели машины, да где-то перекликались птицы, радуясь теплому весеннему дню. Марина молча смотрела на сестру: на дрожащие пальцы, на размазанную тушь, на жалкий, испуганный вид.
Еще недавно после таких слов она бы уже лезла в сумку за картой. Начала бы в уме прикидывать, какие свои планы придется отложить, от чего отказаться, как снова выкрутиться, лишь бы спасти младшую сестру. Она бы усадила Оксану рядом, обняла, гладила по спине и повторяла, что все наладится.
Но теперь Марина просто сидела и смотрела на нее.
— То есть ты хочешь, чтобы я погасила ваши микрозаймы? — спокойно спросила она.
— Да! — Оксана судорожно кивнула. — Марин, ну ты же моя сестра! Мы родные люди! Кто нам еще поможет, если не ты? Если они подадут в суд, у нас могут квартиру отобрать!
Марина слегка наклонилась вперед и положила локти на стол.
— А где была моя родная сестра полгода назад, когда я стояла у твоей двери мокрая до нитки?
Оксана застыла. Салфетка, которую она комкала в руках, выскользнула из пальцев и упала на пол.
— Марин… ну зачем ты сейчас об этом? — пробормотала она и попыталась изобразить виноватую улыбку. — Тогда ведь ситуация была другая. У нас ремонт, Дмитрий уставший, нервный… Я же дала тебе деньги на такси. Я правда не думала, что ты так это воспримешь.
— Ты сунула мне четыреста гривен, чтобы я поскорее исчезла и не мешала твоему мужу спать, — каждое слово Марины звучало ровно, но от этого еще тяжелее. — Я просила не комнату, не удобства, не особое отношение. Я просила пустить меня хотя бы на коврик в прихожей. В тот день у меня рухнуло все: семья, дом, уверенность, что завтра будет куда идти. И я пришла к единственному человеку, которого считала по-настоящему близким. К той, в кого годами вкладывала силы, заботу и деньги. А ты просто закрыла передо мной дверь, Оксана.
— Я была неправа! — Оксана всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. — Да, я сглупила, я идиотка была, понимаешь? Я тогда во всем слушала Дмитрия, боялась с ним спорить, боялась лишнее слово сказать. Прости меня, Марин! Ну неужели из-за той ссоры ты бросишь меня в такой беде? Это же бесчеловечно!
— Нет, — Марина выпрямилась, и внутри у нее словно распрямилась тугая пружина, сжимавшаяся много лет. — Бесчеловечно было брать у меня деньги на свадьбу, на мебель, на бытовую технику, прекрасно зная, что я сама во многом себе отказываю. Бесчеловечно было оставить меня под дождем, когда мне негде было ночевать. А сейчас я всего лишь отвечаю тебе тем же отношением, которое получила от тебя.
Оксана резко отняла руки от лица. Слезы будто высохли за одно мгновение. Вместо растерянности в ее взгляде появилась злость — острая, колючая, почти ненавистная.
— Вот оно что, значит? — прошипела она. — Деньги появились, с мужика своего отсудила миллионы — и теперь можно родную сестру унижать? Да подавись ты этими деньгами! Не зря Алексей тебя выставил. Ты холодная, как камень. В тебе ни капли человеческого не осталось!
Она вскочила так резко, что стул с громким скрипом отъехал назад и чуть не перевернулся.
— Мы, значит, будем без куска хлеба сидеть, а ты в своей новой квартире плиточку выбирать и радоваться?
Марина даже не дрогнула. Голос ее остался таким же тихим и твердым.
— Вы с Дмитрием взрослые люди. Ему давно пора перестать искать легкие выходы и научиться отвечать за то, что он делает. А тебе пора понять: бесплатный банкомат, которым вы пользовались столько лет, больше не работает. Дверь там.
Оксана стояла напротив, тяжело дыша и сжимая кулаки. Она явно ждала другого: крика, оправданий, спора, хотя бы попытки что-то объяснить. Но спокойствие Марины выбивало у нее почву из-под ног. Привычные приемы — слезы, жалость, обвинения — больше не действовали.
Поняв, что просить бесполезно, Оксана резко развернулась и почти выбежала из кабинета. Дверь хлопнула так сильно, что стекла в шкафах тонко задребезжали.
Марина осталась одна.
Она прикрыла глаза и медленно вдохнула полной грудью. Пальцы еще слегка подрагивали после разговора, в груди отдавалось напряжение, но на душе было неожиданно легко. Не радостно, не торжествующе — именно чисто. Будто она наконец сняла с плеч последний тяжелый мешок, который тащила из прошлого.
Через минуту Марина придвинула к себе квартальный отчет, взяла ручку и заставила взгляд сосредоточиться на строках и цифрах. Работа ждала, жизнь продолжалась.
А вечером ей предстояло заехать в строительный магазин — выбрать плитку для ванной в новой квартире. Завтра обещало быть шумным, хлопотным, наполненным делами. Но впервые за долгое время эти хлопоты были приятными.
Теперь Марина строила свою жизнь сама и только для себя. И в этой жизни больше не оставалось места людям, которые привыкли лишь брать, не вспоминая, что настоящая семья — это не только просьбы о помощи, но и готовность быть рядом, когда плохо другому.