Екатерина подняла глаза и поочередно посмотрела на обоих мужчин. На Дмитрия, который, казалось, был готов проглотить хоть подошву, лишь бы только не вступать в спор. И на Артёма, распиравшегося от собственной важности так, будто он находился не в чужой квартире, а в личном владении.
— Я сказала: не устраивает — приготовь себе сам, — произнесла Екатерина снова.
На этот раз в ее голосе не осталось ни дрожи, ни усталой просьбы. Только холодная, твердая сталь.
Артём с раздражением швырнул вилку на столешницу. Металлический звон резко ударил по тишине кухни, и Дмитрий невольно дернулся, будто его окликнули.
— Ты слышишь, что несешь? — Артём наклонился вперед, упершись локтями в стол, и прищурился. — Это ты сейчас со мной таким тоном разговариваешь? Я тебе кто, муж? Чтобы ты тут спектакли закатывала? Я гость, между прочим. А гостей в нормальных семьях уважают. А ты ведешь себя, как хамка с рынка. Мама всегда говорила, что Дмитрий с женой промахнулся. Никакая из тебя хозяйка. Только командовать и умеешь.
Дмитрий наконец оторвал взгляд от тарелки.
— Артём, ну хватит уже, — пробормотал он неуверенно, словно сам не верил, что произносит эти слова. — Нормально все с мясом. Ешь спокойно.
— Да что там нормально, Дима? — взорвался Артём, резко повернувшись к брату. — Она тебя уже так прижала, что ты слова поперек сказать не можешь! Все время квартирой своей попрекает. А сама кто такая? Обычная прислуга. Женщина должна дом держать, уют создавать, а не рот раскрывать, когда мужчины разговаривают.
Екатерина медленно моргнула.
Вот оно.
Слово прозвучало и словно застыло между ними.
Прислуга.
Грязное, тяжелое, липкое слово, будто мокрая тряпка, брошенная на чистый пол.
Она повернула голову к мужу. Дмитрий густо покраснел, глаза у него заметались из стороны в сторону. Он уже набрал воздуха, собираясь что-то сказать, но Екатерина подняла ладонь, останавливая его.
— Молчи, — произнесла она негромко.
Но в этом тихом слове было столько власти, что Дмитрий послушно закрыл рот.
Екатерина отодвинула стул и поднялась. Она не закричала, не схватилась за грудь, не принялась швырять посуду. Наоборот, все ее движения стали пугающе точными и спокойными, почти автоматическими. Она вышла из кухни и направилась в комнату для гостей.
Дверь туда оставалась неплотно прикрытой. Помещение, которое когда-то было ее светлым рабочим кабинетом, теперь больше походило на захламленное логово. На спинке стула болтались смятые рубашки, на письменном столе стояли пустые чашки, на полу валялись носки. В углу лежал тот самый спортивный рюкзак, с которым Артём явился к ним, а рядом — еще несколько больших пакетов, неизвестно когда успевших появиться.
Екатерина подошла к шкафу и распахнула дверцы. Не разбирая, она выдернула с полки первые попавшиеся вещи — джинсы, свитера, какие-то кофты — и бросила их в раскрытый рюкзак.
Из кухни донесся скрежет отодвигаемых стульев, затем тяжелые шаги. Через пару секунд в дверном проеме возник Артём. За его плечом нерешительно застыл Дмитрий.
— Эй, ты что творишь? — в голосе Артёма уже не было прежней наглой уверенности; теперь там слышалось растерянное раздражение. — Ты зачем мои вещи хватаешь?
Екатерина не удостоила его ответом. Она сгребла с полки стопку футболок и силой затолкала их в пакет. Следом туда отправились дезодорант, бритва и несколько комплектов белья.
— Катя, ты вообще в себе? — Дмитрий сделал шаг вперед, но тут же замер, наткнувшись на ледяной взгляд жены.
— Я освобождаю свою квартиру от чужого присутствия, — четко сказала Екатерина и дернула молнию рюкзака с такой яростью, что бегунок жалобно звякнул.
Она подхватила рюкзак одной рукой, пакет — другой и уверенно пошла прямо на мужчин. Им пришлось отступить в стороны, освобождая ей дорогу в коридор.
Екатерина подошла к входной двери. Повернула замок. Распахнула створку настежь, и в прихожую сразу потянуло прохладным воздухом с лестничной площадки. Затем она размахнулась и выбросила рюкзак наружу. Пакет полетел следом и с глухим ударом врезался в стену возле лифта.
Вернувшись в прихожую, Екатерина взяла с тумбы зимние ботинки Артёма и его куртку.
— На выход, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.
Артём стоял посреди коридора в одних носках и ошарашенно переводил взгляд то на распахнутую дверь, то на Екатерину, то на брата.
— Дмитрий, ты это видишь? — заорал он, и прежняя спесь начала возвращаться к нему вместе с возмущением. — Твоя ненормальная жена меня на холод выставляет! Ты мужчина или кто? Скажи ей хоть слово!
Дмитрий тяжело сглотнул. Вид у него был такой, будто он оказался между двумя пожарами и не имел ни малейшего понятия, куда бежать.
— Катя, ну подожди, сейчас же ночь, — жалобно заговорил он, протягивая к ней руки. — Куда он пойдет? Давай утром разберемся спокойно. Он извинится. Артём, ну извинись ты уже!
— Еще чего! — взвизгнул Артём. — Перед этой психичкой извиняться? Я к брату приехал, а не к ней! Если ей что-то не нравится, пусть сама и убирается!
Екатерина бросила куртку и ботинки прямо к его ногам.
— У тебя есть ровно минута, чтобы обуться и выйти за дверь, — сказала она совершенно ровным голосом, без злости, без крика, без единой лишней интонации. И именно эта бесцветная спокойность пугала сильнее любого скандала. — Если через шестьдесят секунд ты все еще будешь находиться на моей территории, я звоню в полицию. И пишу заявление о незаконном проникновении и угрозах. К счастью, участковый живет этажом ниже, долго ждать его не придется.
— Да ты не рискнешь, — Артём нервно усмехнулся, но в глазах у него на мгновение мелькнул испуг.
Он вдруг понял: она не пугает. Перед ним стояла уже не женщина, которая молча убирала за ним чашки, терпела его выходки и стирала следы его пребывания в своем доме. Перед ним стояла хозяйка этого пространства, человек, который наконец провел границу и был готов ее защищать.
— Пятьдесят секунд, — бесстрастно сказала Екатерина.
Артём снова повернулся к брату.
— Дмитрий! Ты ей позволишь так со мной разговаривать? Мы с тобой родные люди! Мать узнает — она тебе этого не простит!
Дмитрий опустил голову. Он переминался с ноги на ногу и нервно мял край домашней футболки. Все в нем, вся его привычка прятаться от конфликтов, сейчас отчаянно искало лазейку, но ее не было. Прятаться стало некуда. Выбор все равно пришлось делать, и давался он ему мучительно.
— Артём… собирайся, — наконец выдавил он, так и не подняв глаз. — Я сейчас переведу тебе немного денег на карту. Снимешь хостел на пару дней. Потом… потом решим.
Лицо Артёма перекосилось от злости и обиды. Брат, на которого он рассчитывал, не встал перед ним стеной. Не защитил. Не поставил на место эту женщину.
— Тряпка, — процедил он с презрением. — Подкаблучник несчастный. Да катитесь вы оба.