При этом о том, какую цену за эту «беду» ежедневно платит Екатерина, Ирина Сергеевна предпочитала не вспоминать вовсе.
Зима окончательно установилась: за окнами свистел ветер, снег бился о стекла, а в квартире Екатерины становилось всё тяжелее дышать — не от жары, а от бесконечного присутствия человека, который здесь был лишним. Третьим, чужим, наглым. Платежки за коммунальные услуги выросли почти в два раза. Вода текла без счета, свет в комнатах мог гореть до глубокой ночи, а интернет то и дело начинал тормозить из-за того, что Артём скачивал какие-то огромные игры.
Очень скоро Екатерина заметила и другое: продукты приходилось покупать вдвое чаще. Причем исчезали они так стремительно, будто в холодильнике завелась прожорливая черная дыра. Артём не стеснялся выбирать самое лучшее: хорошую колбасу, дорогой сыр, свежие булочки и пирожки. Когда Екатерина осторожно заводила разговор о том, что было бы справедливо хотя бы частично участвовать в расходах на еду, он только устало закатывал глаза и уверял, что вот-вот получит деньги от какого-то давнего должника. Судя по всему, этот должник обитал где-то в иной галактике, потому что никаких денег так и не появлялось.
В то воскресенье Екатерина проснулась разбитой. Голова была тяжелой, глаза щипало от недосыпа. Накануне она почти до ночи сводила годовой баланс для компании, где работала главным бухгалтером. Ей хотелось совсем малого: налить себе чай, закутаться в плед, включить какой-нибудь старый фильм и хотя бы пару часов провести в тишине. Но стоило ей выйти в коридор, как в нос ударил резкий запах табачного дыма.
Артём стоял на балконе и курил. Причем дверь в гостиную он прикрыл кое-как, не потрудившись плотно ее закрыть, и дым спокойно тянуло внутрь квартиры. Екатерина терпеть не могла запах сигарет. Это было одно из немногих правил, которые она озвучила сразу и без вариантов: в доме не курят. Даже Дмитрий, если ему вдруг хотелось сигарету, всегда выходил на улицу, независимо от мороза, дождя или ветра.
Екатерина быстрым шагом прошла в гостиную и резко распахнула балконную дверь. В комнату ворвался ледяной воздух, перемешанный с сизой табачной гарью.
— Артём, мы ведь это уже обсуждали, — произнесла она, и голос ее дрогнул от усилия сдержаться. — Никаких сигарет на балконе. Потом вся одежда в шкафу пропитывается этим запахом. Хочешь курить — спускайся вниз.
Деверю даже не пришло в голову смутиться. Он неторопливо стряхнул пепел в жестяную банку из-под кофе, которую поставил на подоконник вместо пепельницы, и лениво обернулся. На нем болтались растянутые спортивные штаны и измятая футболка.
— Да брось ты, Екатерина, — протянул он. — На улице мороз собачий. Я же в форточку выпускаю. Чего ты с самого утра начинаешь? Выпей успокоительного, что ли.
После этих слов он снова глубоко затянулся и нарочито медленно выпустил дым, будто специально проверяя, насколько далеко может зайти.
— Я сказала: немедленно потуши сигарету, — уже жестче повторила Екатерина, ощущая, как внутри нее натягивается тугая, опасная пружина.
— И что будет? — Артём криво усмехнулся, глядя на нее с неприятным превосходством. — Дмитрию нажалуешься? Так он еще спит. И вообще, квартира не только твоя, он здесь тоже живет. Я у брата в гостях. Имею право немного расслабиться.
— Это моя квартира, Артём, — четко сказала Екатерина. — Моя личная собственность, купленная до брака. Поэтому правила в этом доме устанавливаю я.
— Ой, ну началось, — он демонстративно закатил глаза и наконец раздавил окурок в банке. — Нашлась хозяйка. Тебе просто повезло, что Дмитрий такой мягкий. Другой мужик давно бы объяснил, кто в доме главный. А ты тут раскудахталась.
Он протиснулся мимо нее обратно в комнату, намеренно задев плечом, и потащился на кухню, громко шлепая тапками.
Екатерина осталась у открытого балкона. Холодный ветер бил в лицо и постепенно остужал раскрасневшиеся щеки. И именно в эту минуту внутри нее что-то окончательно треснуло. То самое терпение, которое принято называть женской мудростью, которое веками прославляли как добродетель, на деле оказалось медленным уничтожением собственного достоинства. И оно закончилось.
Она вдруг ясно поняла: больше никаких объяснений не будет. Она не станет снова просить Дмитрия «поговорить с братом». Не станет подсчитывать остатки денег до зарплаты только потому, что взрослый бездельник с аппетитом уничтожает половину семейного бюджета. Не станет делать вид, будто ничего страшного не происходит.
Екатерина закрыла балконную дверь, прошла в ванную, умылась ледяной водой и долго смотрела на свое отражение. Под глазами залегли темные круги, взгляд стал уставшим, почти чужим. Ради чего она сама превращала собственную жизнь в бесконечное напряжение? Ради красивой картинки семейного благополучия? Но семья — это не место, где один человек тащит всё на себе, пока двое удобно устраиваются сверху. Семья — это когда берегут друг друга.
Дмитрий проснулся ближе к полудню. Он вышел на кухню, сонно потирая глаза, и поцеловал жену в макушку. Екатерина в это время молча чистила овощи. Она решила приготовить большой, почти праздничный обед: запечь свинину, сделать слоеный салат, испечь яблочный пирог. Но это не было попыткой угодить. Скорее, странный прощальный ритуал — последний ужин прежней жизни, в которой она слишком долго молчала.
Она резала продукты аккуратно и методично. Нож стучал по доске, и с каждым движением мысли становились спокойнее, тверже, холоднее. Внутри больше не было паники. Только ясность.
Весь день квартира словно находилась под тяжелым колпаком. Артём сидел в своей комнате и время от времени орал что-то в микрофон, играя по сети. Дмитрий пытался разобраться с подтекающим краном в ванной, раздраженно ругался себе под нос, но к брату за помощью не обратился ни разу. Екатерина занималась готовкой и не произнесла ни одного упрека.
Даже когда Артём в очередной раз прошел мимо нее к холодильнику, достал пакет сока и выпил прямо из горлышка, она ничего не сказала. Просто дождалась, пока он отвернется, взяла этот пакет и без лишних слов выбросила в мусорное ведро.
К вечеру по квартире начали расползаться густые, аппетитные запахи. Жареное мясо с чесноком, пряный аромат корицы от яблочного пирога, теплый запах выпечки — всё это обычно создавало ощущение дома и уюта. Но для Екатерины сегодня эти запахи были лишь декорациями. Фоном к финалу, который она уже мысленно назначила.
Она накрыла стол на кухне. Достала красивые тарелки, которые обычно берегла для праздников, разложила приборы, поставила салат в центр.
— Дмитрий, позови брата. Будем ужинать, — сказала она ровным, почти бесцветным голосом.
Мужчины появились быстро. Видимо, запахи сделали свое дело. Артём плюхнулся на стул, даже не подумав помыть руки, и сразу потянулся к хлебу. Дмитрий сел напротив, вытирая мокрые после умывания ладони о домашние штаны.
Екатерина разложила им щедрые порции мяса с картофелем, подвинула салатник ближе к середине стола. Сама устроилась с краю и налила себе только стакан минеральной воды. Есть ей совсем не хотелось.
И именно тогда случилась сцена, после которой обратной дороги уже не осталось.
Артём лениво отодвинул тарелку, поморщился и заявил, что мясо получилось сухим, как старый кабанчик, да еще и подливки почему-то нет. Дмитрий ничего не сказал и молча уткнулся в свой ужин.