В тот день Игорь покинул институт немного раньше обычного.
Лекций уже не предстояло, а до садика оставалось около получаса.
Он двигался неспешно, без музыки, прислушиваясь к своим мыслям.
В душе царила странная пустота, словно после долгой болезни наступило временное облегчение, когда кажется, что всё позади, но тело ещё слишком ослаблено, чтобы поверить в выздоровление.
Последние недели прошли спокойно.
Катя исчезла из его поля зрения.
На занятиях она вела себя отстранённо, будто его для неё больше не существовало.
Игорь ловил себя на том, что иногда бессознательно ищет её взгляд в аудитории, а потом раздражался на себя за это.
Всё кончено, убеждал он себя.
Она всё поняла и ушла.
Он свернул на знакомую улицу, где всегда было оживлённо: магазины, остановка, поток машин.
Мысли о сыне немного успокаивали его.
Пятилетний Максим в последнее время задавал слишком взрослые вопросы: почему папа стал чаще задумываться, почему мама иногда молчит за ужином.
Игорь пообещал себе, что сегодня уделит ему особое внимание.
И именно в этот момент всё случилось.
Из-за припаркованной машины на проезжую часть вышла фигура.
Игорь заметил тёмное пальто, длинные волосы и резко нажал на тормоз.
Машина дёрнулась, ремень впился в плечо.
Сердце упало куда-то вниз. — Ты что, с ума сошла?! — выкрикнул он, выскакивая из машины.
Катя стояла прямо перед капотом, бледная, но спокойная.
Словно всё было предначертано так.
— Игорь… — тихо произнесла она.
Он вздрогнул, словно получил удар током. — Какой я тебе Игорь? — жёстко ответил он. — Я — Игорь Петрович.
Или ты забыла?
Она опустила глаза. — Прости, — сказала она. — По старой памяти. — Нет никакой памяти, — резко отрезал он. — Что ты хочешь?
Она подняла голову и взглянула ему прямо в глаза. — Подвези меня на Лазурное.
Игорь ощутил, как внутри всё сжалось.
Лазурное.
Детский сад.
Он представил, как Максим выбегает на крыльцо, видит в машине незнакомую женщину и потом невинно рассказывает матери: «А папа был с тётей».
Это было недопустимо. — Прости, — сказал он медленно. — Я туда не поеду.
Мне нужно заехать за женой.
Она меня ждёт.
Выражение лица Кати изменилось.
Мягкость исчезла, взгляд стал холодным, почти взрослым. — От меня ты просто так не отделаешься, — спокойно произнесла она. — Может дойти до того, что ты потеряешь работу.
Ты же знаешь, я могу.
Он сжал зубы. — Зачем тебе всё это? — спросил он. — Что ты на самом деле хочешь?
Она сделала шаг вперёд. — Я хочу, чтобы ты был со мной, — сказала она. — Дядя сказал, что если мы возобновим отношения, то твоя карьера пойдёт вверх.
Хотя у тебя и нет учёной степени, он сделает тебя проректором.
Представляешь?
Карьера, деньги, уважение.
А жена… — она пожала плечами. — Она всё равно устанет.
Такие, как она, всегда устают.
Эти слова ранили сильнее угроз.
Игорь внезапно ясно понял: перед ним не влюблённая девушка, не заблудшая студентка, а человек, для которого окружающие — лишь средство.
— Не пытайся, — тихо сказал он. — Я завтра же напишу заявление.
Она удивлённо посмотрела на него. — Ты не шутишь? — Нет, — ответил он. — Меня с руками оторвут в любой школе.
Я не пропаду.
А вот с тобой я бы жить не смог, если бы согласился.
Она молчала.
Смотрела на мужчину по-настоящему растерянная. — Твоя жена этого стоит? — наконец спросила она. — Ради неё ты готов всё потерять?
Он спокойно посмотрел на неё. — Да, — сказал он. — Потому что она моя семья.
А ты… — он сделал паузу. — Ты — ошибка, о которой я сожалею.
Он сел в машину и захлопнул дверь.
Руки дрожали, но решение было принято.
Он тронулся с места, не оборачиваясь.
В садике Максим выбежал к нему радостный, с рисунком в руках. — Пап, смотри!
Это наша семья! — гордо произнёс он.
Игорь присел, обнял сына, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Очень красиво, — хрипло сказал он. — Самый лучший рисунок.
Он забрал сына, отвёз домой, а затем поехал за Таней.
В машине царила тишина, но она была иной — очищающей.
Вечером, когда Максим уснул, Игорь рассказал всё жене.
Таня слушала молча.
Потом встала, подошла к нему и долго смотрела. — Я не знаю, смогу ли сразу всё забыть, — сказала она. — Но вижу, что ты сделал выбор.
И это главное.
Он кивнул. — Я готов начинать заново, — сказал он. — С любой точки.
Она не ответила, но обняла его.
Заявление он написал на следующий день.
В институте восприняли это без восторга, но и без скандала.
Катя больше не появлялась в его жизни.
Через месяц Игорь устроился в обычную школу.
Зарплата снизилась, но он возвращался домой вовремя, знал учеников по именам и больше не боялся телефонных звонков.
Иногда, проходя мимо института, он вспоминал тот период как дурной сон.
Трещина, способная разрушить всё, но ставшая напоминанием о том, что настоящее всегда требует жертв.
