Сердцебиение в груди напоминало состояние подростка, пойманного на горячем.
Вдруг стало ясно: она не уступит без боя.
Вечером разговор с женой всё же состоялся.
Сын уже спал.
В квартире царила тишина, словно перед надвигающейся бурей.
Таня, сидя за кухонным столом и сложив руки, внимательно смотрела на Игоря. — Говори, — попросила она. — Я слушаю.
Он начал рассказывать долго.
О том, что пожалел девушку.
О том, что помогал ей с учёбой.
О том, что она всё неправильно поняла.
Он не лгал прямо, но многое умалчивал.
Не упоминал ни о шёпотах в аудитории, ни о звонках, ни о том, как звучало его имя на её устах. — Она просто придумала себе лишнего, — подвёл итог он. — Бывает.
Молодая, глупая.
Я всё прекратил.
Ольга молчала.
Потом медленно выдохнула. — Знаешь, что меня пугает больше всего? — сказала она. — Не то, что она что-то придумала.
А то, что ты не остановил это сразу.
Ты позволил ей приблизиться.
Он опустил взгляд. — Исправлю, — пообещал он. — Клянусь.
Больше никаких контактов.
Я выбираю семью.
Она долго смотрела на него, будто взвешивая каждое слово. — Хорошо, — наконец проговорила она. — Я верю тебе.
Но запомни: второго шанса не будет.
Внутри Игоря разлилось облегчение.
Он подошёл к жене, обнял её, и она не стала отталкиваться.
Это было похоже на примирение, но Игорь понимал: лёд под ногами ещё очень тонок.
Прошло несколько дней в относительном спокойствии.
Игорь старался проявлять заботу, возвращался домой вовремя, проводил больше времени с сыном.
Ольга постепенно оттаивала, снова смеялась, рассказывала о своих буднях.
И именно в этот момент телефон зазвонил снова.
Они ужинали.
Сын уже поел и ушёл играть в комнату.
Игорь машинально потянулся к телефону, но Таня опередила его. — Я сама, — сказала она спокойно.
Он не стал возражать.
Ему даже показалось, что это хороший знак — значит, она доверяет. — Алло, — произнесла Ольга ровным голосом. — Катя, здравствуйте.
Это жена Игоря Петровича.
Он сейчас очень занят.
Может, передать ему что-то?
В трубке повисла пауза.
Она была такой долгой, что Игорь успел представить, как Катя на том конце сжимает телефон, подбирая слова.
А потом прозвучал короткий гудок.
Таня медленно положила телефон на стол. — Бросила трубку, — сообщила она. — Вежливая девушка.
Она пристально посмотрела на мужа, и от этого стало только хуже. — Прости, любимый, — продолжила она, — но ты просто дурак, если не можешь её нормально отшить.
Объясни мне, почему она всё ещё тебе звонит?
Игорь развёл руками. — Да не знаю я.
Я же ей всё объяснил. — Значит, объяснил плохо, — отрезала Ольга.
Он ощутил раздражение. — Таня, ну что ты опять начинаешь? — сказал он. — У нас же всё уже нормально.
Она усмехнулась. — Нормально — это когда твоей жене не звонят студентки с надеждой в голосе, — ответила она. — Ты уверен, что всё под контролем?
С того вечера Игорь стал искренне бояться звонков.
Каждый раз, когда телефон вибрировал, внутри него холодел страх.
Он удалил номер Кати, заблокировал его, но звонки поступали с других.
Сообщения были разными: от будто бы учебных вопросов до странных, почти личных фраз. «Вы обещали помочь». «Я не понимаю, почему вы так со мной». «Я ведь не враг вам».
Он не отвечал, убеждая себя, что молчание — лучший выход.
Что она устанет и всё само собой закончится.
Однажды его вызвали к проректору.
Игорь шёл по коридору с тревожным предчувствием.
Подобные вызовы редко бывают без причины.
Кабинет проректора был просторным, с тяжёлыми шторами и запахом дорогого табака. — Игорь Петрович, — сказал проректор, не предложив сесть, — что у вас происходит? — В каком смысле? — осторожно поинтересовался Игорь. — В прямом.
Зайцева провалилась по предмету.
Жалуется.
Вы же знаете, кто её дядя?
Игорь покачал головой. — Он много делает для нашего института, — продолжил проректор, глядя прямо в глаза. — Поэтому прошу вас прекратить эту… блокаду девушки.
Иначе нам придётся расстаться.
Слова прозвучали спокойно, почти будто обыденно, но смысл был ясен.
Игорь вышел из кабинета ошеломлённым.
Он не знал.
Он действительно не знал, кто стоит за Катей.
Она говорила о бедных родителях, о деревне, о том, как ей тяжело.
Но всё это оказалось лишь частью истории.
После разговора с проректором Игорь долго сидел в машине, не заводя двигатель.
Осенний день был пасмурным, таким, какими бывают в конце октября, когда настоящего холода ещё нет, но тепло ушло навсегда.
Двор института жил привычной жизнью: студенты курили у входа, кто-то смеялся, кто-то спешил на пару.
