— Таня, послушай меня, я всё объясню.
Игорь стоял в прихожей, колеблясь снять пальто.
В квартире царила необычная тишина: сын уже спал, а обычно в это время из детской доносились то бормотание, то смех, то негромкий стук игрушек.
Сейчас же молчание давило, словно сама квартира ожидала развязки.
Ольга стояла у окна, сложив руки на груди.
Она даже не обернулась. — Я не хочу слушать твои пустые оправдания, — спокойно сказала она, и это спокойствие было страшнее любого крика. — Сейчас опять скажешь, что был на эмоциях, выпил лишнего.
Что тебя «не так поняли».
А потом добавишь, что осознал всё и понял, что отношения со мной для тебя выгоднее, чем с какой-то студенткой.
Угадала?
Игорь поморщился, словно получил удар.
Он сделал шаг вперёд, но тут же остановился. — Ты всё перекручиваешь, — устало сказал он. — Ничего подобного не было.
Это выдумки.
Глупые фантазии той капризной девушки.
Ольга резко обернулась. — Выдумки? — переспросила она. — Значит, звонки по вечерам — тоже выдумки?
Сообщения — это тоже выдумки?
То, что ты стал задерживаться в институте — тоже выдумки?
Он открыл рот, но слов не нашёл.
Всё, что он мог сейчас сказать, звучало бы жалко и неубедительно.
Больше всего его пугало не то, что жена сердится, а то, что в её глазах он видел усталость человека, который слишком долго терпел и теперь просто решает, стоит ли продолжать. — Таня, — тихо произнёс он, — я не могу потерять семью.
Не могу потерять тебя и сына.
Понимаешь?
Она внимательно посмотрела на него, будто пытаясь разглядеть что-то новое в знакомом лице. — А раньше ты об этом думал? — спросила она. — Когда с ней… встречался?
Это слово она произнесла с едва заметной усмешкой, и Игорь понял: объяснять сейчас бессмысленно.
Нужно время.
Нужно, чтобы всё это просто закончилось.
Я поговорю с ней, решил он.
Я всё прекратю раз и навсегда.
Катя появилась в его жизни незаметно.
Она не была той девушкой, на которую сразу обращаешь внимание: невысокая, худая, с простыми чертами лица и постоянной тенью усталости под глазами.
Приезжала из провинции.
Таких в институте было много.
Игорь преподавал на кафедре уже двенадцать лет.
Старший преподаватель — должность скромная, но стабильная.
Он любил свою работу, любил аудиторию, любил моменты, когда студент вдруг начинал понимать то, что вчера казалось невозможным.
Возможно, именно эта любовь сыграла с ним злую шутку.
Катя училась усердно, но с трудом.
Это было заметно сразу.
Она сидела на первых рядах, записывала всё подряд, задавала вопросы, порой неуместные, порой слишком наивные.
После одного из семинаров она подошла к нему и, запинаясь, попросила помочь с темой. — Я не всё понимаю, — призналась она, глядя в пол. — В школе у нас… там всё было иначе.
Он тогда посмотрел на неё внимательнее и вдруг ясно представил: родители где-то в деревне, скромный дом, хозяйство, редкие денежные переводы дочери, экономия на всём.
Ему стало её по-человечески жаль. — Хорошо, — сказал он тогда. — Приходи после занятий, разберёмся.
Он не взял денег.
Даже не подумал об этом.
Для него это было естественно — помочь.
С этого всё и началось.
На следующий день у Игоря был семинар в той самой группе.
Он вошёл в аудиторию, привычно раскладывая конспекты, когда почувствовал на себе взгляд.
Катя поднялась со своего места и подошла настолько близко, что он невольно отступил на шаг. — Я слышала, что вы с женой разводитесь, — прошептала она, и в её голосе звучало не сочувствие, а странное торжество. — Теперь отличный повод нам быть вместе.
Он застыл.
На мгновение ему показалось, что он ослышался. — Что ты сказала? — тихо, но жёстко спросил он. — Ну а что? — она пожала плечами. — Я же вижу, как вы на меня смотрите.
И вы столько времени на меня тратили… Это ведь не просто так?
Игорь почувствовал, как внутри поднимается почти неконтролируемая злость. — Хватит, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Тебе не кажется, что ты мне жизнь испортила?
Чего ты ко мне всё липнешь?
Она не отступила.
Напротив, странно улыбнулась. — А я пыталась сделать вашу жизнь лучше, — сказала она, будто это было очевидно.
Он выпрямился, словно вспомнив, где находится. — Запомни, — отчеканил он. — Я больше с тобой заниматься не буду. — Уверены? — в её голосе прозвучала насмешка. — Или передумаете? — Я всё сказал.
Занимайся, как все студенты.
Он отвернулся и направился к кафедре, чувствуя, как дрожат руки.
В аудитории повисла напряжённая тишина, и Игорь вдруг осознал: он перешёл черту, даже если сам этого не желал.
После того разговора Игорь почти не спал.
Он лежал рядом с Таней, слушал её ровное дыхание и ловил себя на том, что боится пошевелиться, будто любое движение могло разрушить хрупкое перемирие, которого ещё даже не было.
Утром жена встала, как обычно.
Приготовила завтрак, молча собрала сына в садик, аккуратно поправила Игорю воротник пальто — жест, который раньше был привычным и тёплым, а теперь резал сердце сильнее упрёков. — Мы поговорим вечером, — сказала она на прощание. — Я хочу услышать всё.
Он кивнул.
Лгать не хотелось, но и всю правду говорить тоже.
Где проходит граница между откровенностью и самоуничтожением, Игорь не знал.
В институте он чувствовал себя так, будто все смотрят на него.
Любой смех в коридоре казался насмешкой, любой шёпот — обсуждением.
Он избегал кафедры, не задерживался после пар, старался не смотреть в сторону той аудитории, где училась Катя.
Но она, словно чувствовала это.
В середине дня раздался звонок с незнакомого номера. — Игорь Петрович, — прозвучал её голос по телефону, мягкий, почти доверительный. — Я просто хотела уточнить тему следующего семинара. — По почте, — резко ответил он. — Все вопросы по почте. — Вы злитесь, — тихо сказала она. — Это из-за жены?
Он нажал «отбой», не дослушав.
