— Дмитрий, пожалуйста, услышь меня, — Наталья сделала шаг к нему и крепко обхватила себя руками, будто пыталась удержаться от крика. — Вчера мы расплачивались за продукты кредитной картой. Ты вообще помнишь? Обычную карту на кассе не приняли, потому что на ней оставалось всего триста гривен! Мы сами сидим по уши в долгах, но Кира при этом получит новые кроссовки и поедет отдыхать за границу. Тебе правда не кажется, что в этом есть что-то ненормальное?
— Наталья, только не начинай, — Дмитрий болезненно скривился, словно она нажала на больное место. — Я просто пытаюсь возместить им то, что меня нет рядом. Я уехал, устроился в городе, строю свою жизнь, карьеру. А они остались там.
— Где именно «там»? В бедности? В нищете? — в голосе Натальи дрогнули злость и обида, которые она больше не могла прятать. — У них всё более чем нормально! Твой брат полгода назад выпросил у тебя крупную сумму якобы на обучение жены. Умолял, говорил, что вопрос срочный, обещал вернуть сразу, как только она получит первую зарплату. И что? Где эти деньги, Дмитрий? Уже шесть месяцев прошло! Зато те мелочи, которые ты когда-то перехватил у него до зарплаты, он вытряс из тебя до последней гривны и еще каждую неделю напоминал!
— Это совсем другое, — жестко бросил он.
Дмитрий резко потянул ленту скотча и с силой заклеил коробку. Пронзительный треск полоснул по тишине комнаты, как раздражающий удар.
— Брат вернет, когда сможет, — упрямо сказал он. — У него двое детей, ему сложнее. А Кира… если ей что-то нужно, я куплю. Она моя любимая сестра. Я обязан помочь ей подняться на ноги.
Эта фраза словно хлестнула Наталью по лицу. Она почувствовала, как жар мгновенно поднимается к щекам.
— Любимая сестра? Подняться на ноги? — она коротко и горько усмехнулась. — Дмитрий, ей двадцать три. Она взрослая, здоровая девушка. А ты для нее кто тогда? Безотказный банкомат, который по первому звонку выдает нужную сумму?
— Не смей так отзываться о моих родных! — Дмитрий резко распрямился, и взгляд его стал тяжелым, злым. — Это моя семья!
— А мне как о них говорить?! — Наталья уже не пыталась сдерживаться. — Как, скажи мне? Вспомни прошлую зиму. Мы оба валялись с высокой температурой, сил не было даже до кухни дойти. Твоя «любимая сестра» хотя бы раз набрала тебя? Твоя мама поинтересовалась, есть ли у нас лекарства, еда, нужна ли помощь? Нет! А твой день рождения месяц назад? Они хоть сообщение тебе прислали? Хоть открытку в мессенджере?
Дмитрий отвел глаза. Скулы у него напряглись, челюсть дернулась.
— У них хозяйство, заботы. Закрутились, забыли. С кем не бывает.
— Значит, поздравить родного сына и брата они «закрутились», зато составить тебе список покупок на три страницы у них время всегда находится! — выдохнула Наталья. Ее пальцы дрожали от бессилия. — Помощь, Дмитрий, — это когда человеку действительно плохо. Когда болезнь, беда, кризис, безвыходная ситуация. А то, чем занимаешься ты, называется оплатой чужих прихотей за наш счет. За счет нашей жизни, нашего будущего! Пока ты изображаешь щедрого спасителя, мы сами живем в кредит.
Он не нашелся, что ответить. Просто подхватил тяжелую коробку, молча вынес ее в коридор и с глухим стуком поставил возле входной двери. В тот вечер между ними больше не прозвучало ни слова.
