«Родная кровь — не чужая» — именно этой фразой нередко прикрывают откровенно бесцеремонное использование близких. Когда муж убежден, что обязан оплачивать каждый каприз своей родни, даже если из-за этого страдает собственная жена, семейная жизнь постепенно превращается в дорогу с односторонним движением. Эта история — о навязанном чувстве долга, денежном предательстве и той тонкой границе, за которой помощь родственникам перестает быть нормальной поддержкой и становится разрушением своей семьи.
— Аккуратнее, только не урони флакон, — Дмитрий бережно замотал тяжелые духи в пузырчатую пленку. — Кира давно о таких мечтала. Она мне ссылку присылала, у них они почти вдвое дороже.
Наталья стояла рядом и безмолвно наблюдала, как супруг складывает в большую картонную коробку дорогую весеннюю куртку известного бренда, несколько наборов люксовой косметики и модные кроссовки из какой-то ограниченной серии. В горле застрял тяжелый ком, воздух будто стал густым, и дышать становилось все труднее.
— Дмитрий, — произнесла она негромко, из последних сил удерживая голос ровным. — Только эта посылка уже съела половину моей зарплаты. А ведь за доставку придется заплатить еще столько, что даже думать страшно. Коробка, наверное, все десять килограммов весит.
— А что мне, по-твоему, делать? — он лишь дернул плечом и продолжил укладывать вещи. — Мама просила нормальные витамины, суставы у нее болят. Кире куртка нужна, скоро похолодает, а старая у нее порвалась. Я не могу им отказать, Наталья. Они там совсем одни. Я здесь, а они там.
Вот это «они там одни» давно стало любимым оправданием Дмитрия. За три года брака Наталья так и не смогла понять, почему ее муж упорно видит свою семью несчастной, брошенной и нуждающейся. Его мать, двадцатитрехлетняя сестра Кира, а также старший брат с женой и двумя детьми жили в другой стране. Причем не в развалившейся хибаре на краю света, а в просторном, крепком доме. У них было хорошее хозяйство, которое давало стабильный и вполне приличный доход. Все взрослые работали, зарабатывали достойно, и многим городским семьям такой уровень жизни мог бы показаться почти недостижимым.
Шесть лет назад, еще до знакомства с Натальей, Дмитрий сам решил уехать и начать жизнь за границей. Он перебрался в другую страну, встретил будущую жену, устроился, постепенно пошел вверх по карьерной лестнице. Но вместе с успехами в нем только крепло болезненное чувство вины перед родней. И чем выше становились его доходы, тем сильнее это чувство давило на него.
У Натальи и Дмитрия была ипотека. Платежи они делили ровно пополам и каждый месяц тщательно подсчитывали расходы, стараясь не выбиться из бюджета ни на лишнюю копейку. Родители Натальи, видя, как непросто молодым тянуть все с самого начала, периодически помогали деньгами, чтобы хоть немного ослабить эту финансовую петлю.
Супругам было по тридцать два года. Они мечтали поскорее рассчитаться с долгами, позволить себе нормальный отпуск и наконец начать откладывать хоть небольшой запас на случай непредвиденных обстоятельств. Но любые свободные суммы исчезали в бездонной воронке запросов родственников Дмитрия.
