Уже прошло много времени.
Этой квартиры мне хватит на три жизни.
Но мне нужно другое. — Что именно? — Хочу внуков понянчить.
Хочу, чтобы ты приезжала просто в гости, без всяких отчётов о переводах.
Хочу видеть тебя радостной.
Влюблённой.
Живой. — Мам, какие внуки… Мне тридцать два, и я даже с кем-то не встречаюсь. — Вот именно.
И это моя ошибка. — При чём тут я? — Я показала тебе, что любовь — это когда себя не щадишь.
Что любить — значит жертвовать собой.
Но это неправда, Олечка.
Любить — значит наслаждаться.
Жить.
А не гореть дотла.
Оля улыбнулась сквозь слёзы. — Тот Сергей, с которым я была вместе… Он прямо сказал,
что ему нужна девушка, а не рабочая лошадь. — И что ты ему ответила? — Что он прав и пусть ищет свою нормальную. — А он действительно был прав, Олечка.
Это правда. *** Тамара села рядом с дочерью.
Держала её за руку.
Рука была холодная и тонкая. — Знаешь, о чём я мечтала, когда тебя воспитывала? — О чём? — Чтобы ты была счастливее меня.
Не богаче.
А счастливее. — Мам, я же счастлива. — Нет.
Ты измучена.
Это разные вещи.
Оля долго молчала.
Потом тихо произнесла: — Я не умею иначе. — Я тебя этому научила.
Прости меня. — Ты не виновата. — Виновата.
Я показала тебе, что любить — это жертвовать собой.
А нужно было научить другому. *** Перед отъездом Оля обняла мать.
Тамара ощущала каждую кость под руками. — Мам, я попробую. — Что именно попробуешь? — Жить для себя.
Хотя бы немного. — Очень тебя прошу, доченька. — Но ты тоже тогда. — Я? — Когда в последний раз ты делала что-то просто так?
Не из-за необходимости, а потому что хотелось?
Тамара задумалась.
И не смогла вспомнить. — Видишь, — слабо улыбнулась Оля. — Мы обе не умеем.
Всю жизнь отдавали, но не научились брать. — Но можем научиться. — Можем.
Они стояли в дверях — две женщины, похожие друг на друга больше, чем им хотелось бы признать. — Звони чаще, — сказала Тамара. — Буду.
И ты звони.
Просто так.
Не только когда что-то случится.
Оля ушла.
Тамара закрыла дверь, вернулась на кухню.
Постояла у окна, наблюдая, как дочь садится в машину.
Потом заварила чай.
Не потому что надо.
А просто потому что захотелось.
Странное ощущение — делать что-то для себя.
Наверное, именно этому им обеим теперь предстояло научиться.
