Тамара продолжала говорить, несмотря на то, что каждое слово давалось ей с большим трудом: — Я мечтала, что ты вырастешь счастливой.
Семья, дети, какое-то настоящее счастье.
А вместо этого ты содержишь меня.
И разрушаешь себя. — В чём здесь проблема? — В том, что ты не живёшь.
Ты просто работаешь. — Разве это не одно и то же? — Нет, дочь.
Это совершенно разные вещи.
Внезапно Тамара вспомнила один эпизод.
Тогда Оле было около десяти лет.
Старые туфли развалились, нужны новые на школу, а денег нет. — Оля, пока ходи в кедах. — Мама, в кедах нельзя.
Форма.
Вечером Тамара случайно обнаружила под кроватью у Оли жестяную банку из-под конфет.
Внутри лежали деньги.
Мелочь, но сумма была немаленькой. — Оля, откуда это? — Я копила.
Ты говорила, что когда я вырасту, смогу себе что-то купить.
Вот.
На туфли хватит.
Тамара тогда расплакалась.
Туфли, конечно, купила.
Не для себя — для дочери.
А сейчас, глядя на взрослую Олю, понимала: ничего не изменилось.
Только масштабы другие.
Вместо жестяной банки — банковский счёт.
Вместо детской мелочи — миллионы.
Но суть осталась прежней.
Дочь так и не научилась жить для себя.
Потому что мать не научила.
— Олечка, хватит. — Чего хватит? — Хватит содержать меня.
Хватит себя забывать.
Оля вскочила. — Мам, я стараюсь ради тебя!
Ты заслужила достойную жизнь! — Я не делала ничего особенного.
Просто растила тебя.
Как все матери. — Как все?
Ты трудилась на трёх работах!
Себе ничего не покупала!
Я помню, как ты зимой ходила в осеннем пальто, потому что на новое не было денег! — Это был мой выбор. — А теперь это мой.
Они стояли лицом друг к другу.
Две упрямые женщины.
Тамара видела в дочери отражение себя — и это её пугало больше всего. — Олечка, я не хочу, чтобы через двадцать лет ты осталась одна и жалела, что не жила для себя. — Я не буду жалеть. — Будешь.
Я знаю.
Потому что сама так живу. — Что ты имеешь в виду? — Я всю жизнь откладывала.
На потом.
Когда Оля вырастет — тогда поживу.
Когда встанет на ноги — тогда отдохну.
А потом оказалось, что жизнь прошла.
И в памяти осталась только работа. — Мам, у тебя хорошая жизнь.
Квартира, санаторий… — У меня нет самого главного.
Тебя счастливой — нет.
Оля заплакала.
Тихо, почти беззвучно — просто слёзы медленно скатывались по щекам. — Я так хотела, чтобы тебе было хорошо… — Мне хорошо.
