Кабинет отца производил гнетущее впечатление: тяжелые шторы, массивная мебель, запах дорогого табака и полированного дерева. В центре стола из темного дуба лежала внушительная папка с документами.
— Ознакомься, — сухо произнёс Сергей, пододвигая её к дочери. — Твой избранник — ничто. Ни профессии, ни стабильного заработка, ни принципов. Обычный охотник за чужими деньгами.
Эти слова стали последней каплей. Оксана впервые позволила себе не просто возразить — она взорвалась. Резким движением она смахнула папку, и бумаги веером рассыпались по дорогому ковру.
— Тебе невыносимо видеть, что меня любят не из‑за твоих миллионов! — выкрикнула она, едва сдерживая рыдания. — Ты сам не знаешь, что такое любовь, и другим не даёшь! Запомни: если ты посмеешь тронуть Олега или вмешаться в нашу жизнь — можешь считать, что у тебя больше нет дочери. Я вычеркну тебя из своей памяти!
Сергей побледнел. Лицо его словно окаменело. Угроза потерять единственного ребёнка подействовала сильнее любых доводов. Он поднял ладони в знак капитуляции и пообещал держаться в стороне. Но отказаться от контроля он не смог — его служба безопасности продолжала незаметно наблюдать за зятем.
Первое время брак казался Оксане воплощённой мечтой. Правда, была деталь, которую она предпочитала не замечать: Олег всё время «искал своё призвание». Он хватался за модные проекты, инвестировал в сомнительные цифровые платформы, запускал стартапы, которые один за другим рушились. Средства на эксперименты он брал с личного счёта жены — того самого, куда дед и отец перечислили солидную сумму к её совершеннолетию.
Олег быстро освоился в роскоши. На его руке красовались часы Rolex, в гараже появился яркий спортивный автомобиль премиум-класса. Оксана убеждала себя, что так и должно быть: «Пусть чувствует себя уверенно. Отец давит авторитетом, а в семье всё общее». Ей хотелось верить, что поддержка мужа — это проявление любви, а не слепота.
Сергей получал отчёты и с трудом сдерживал раздражение. Он сдержал слово, но наблюдал внимательно. И всё же настал день, когда его терпение иссякло.
Спустя два года после свадьбы он пригласил дочь пообедать в закрытый клуб. Без долгих вступлений перед ней легли фотографии. На снимках Олег обнимал эффектную темноволосую женщину у входа в фешенебельный отель, а затем они вместе скрывались за стеклянными дверями.
Сергей ожидал бурной реакции, надеялся, что иллюзия рассеется. Но Оксана отреагировала иначе. Она побледнела, губы её задрожали, и вместо гнева на лице проступила растерянность. Через мгновение она уже плакала — и обвиняла себя.
— Это из‑за меня… — шептала она, пряча лицо в ладонях. — Я стала нервной, всё контролировала. Давила его деньгами. Ему нужно было почувствовать себя сильным, нужным… а я решала за нас обоих.
Сергей не верил услышанному. Дочь оправдывала человека, который её предал.
— Оксана, ты слышишь себя? — не выдержал он. — Он пользуется тобой и твоими средствами!
— А ты? — внезапно вспыхнула она. — Кто дал тебе право следить за моим мужем? Это моя семья! Не смей разрушать её своими подозрениями!
Он снова отступил. В тот момент Сергей ясно понял: любое давление окончательно оттолкнёт её. И он выбрал ожидание.
И вот теперь всё подошло к точке невозврата.
