Екатерина без возражений пошла следом, по дороге невольно замечая, что квартира у Максима ухоженная, просторная, с дорогим и явно добротным ремонтом. Пока она намыливала руки, он остался у порога ванной, опустив взгляд на носки домашних тапочек. Екатерина же смотрела на него через зеркало, стараясь делать это незаметно.
В детстве Максим был круглолицым, крепким мальчиком с ясными голубыми глазами и светло-русыми кудрями. Настоящий ангелочек с картинки. Других ребят в школе постоянно отправляли стричься, если волосы отрастали хоть немного длиннее положенного, а ему почему-то всё сходило с рук: он так и ходил с пышной шапкой завитков. С годами он стал ещё полнее, потяжелел, раздался в плечах и животе. Волос заметно поубавилось, но оставшиеся кудри всё ещё мягким венцом обрамляли его круглое лицо. Одет он был в брюки и рубашку, будто собирался не дома сидеть, а принимать гостей. «Он всегда так ходит по квартире или переоделся из-за нас? И кем же он теперь работает?» — мелькнуло у Екатерины.
Она перекрыла воду, тщательно вытерла руки и вернулась к больной. Артём уже поднялся со стула возле кровати, уступая ей место, и молча показал зажатую в пальцах спиртовую салфетку. Екатерина не раз отчитывала его за то, что он иногда тянулся к пациентам, не обработав руки.
— Давление сильно снижено, пульс еле прощупывается, почти нитевидный, — негромко отчитался он.
— Расстегните ей рубашку на груди, пожалуйста, — попросила Екатерина.
Максим осторожно освободил грудь матери, чтобы врач могла приложить стетоскоп и послушать сердце. Екатерина некоторое время вслушивалась, затем убрала инструмент.
— Вашу маму необходимо госпитализировать, — сказала она твёрдо, но спокойно.
Максим склонился над матерью и накрыл её высохшую, морщинистую кисть своей большой ладонью. Рука женщины полностью потерялась под его пальцами.
— Мам, надо ехать в больницу, — тихо произнёс он. — Не бойся, я буду рядом. Всё обойдётся, слышишь?
Старушка с усилием приподняла веки. Было видно, каких трудов ей стоит даже это крошечное движение. Она посмотрела на сына мутноватым взглядом и снова закрыла глаза.
— Мы согласны, — выпрямился Максим. — Я сам донесу её до машины. Так получится быстрее.
Екатерина даже не успела ничего возразить: он уже вышел из комнаты. Вернулся почти сразу — в куртке, с сумкой в руке.
— Здесь документы и её вещи, — сказал он, ставя сумку на стул.
Потом бережно завернул мать в плед и без видимого усилия поднял её на руки.
— Ключи лежат на тумбочке. Закройте, пожалуйста, дверь, — бросил он через плечо, направляясь к выходу.
— Артём, сумку возьми, — кивнула Екатерина и поспешила вслед за Максимом.
Он нёс мать так осторожно, словно держал не больную старушку, а спящего ребёнка или самую дорогую женщину на свете. «Похоже, кроме неё, у него никого нет, — подумала Екатерина. — Развёлся? Или так и не женился? Впрочем, матери очень повезло с таким сыном».
— Я поеду за вами на своей машине, — сказал Максим, когда уложил мать в салон скорой. Дышал он часто и сбивчиво, но старался держаться ровно.
— Вот бы все так своих родных носили, — одобрительно проворчал водитель. — А то скоро руки отвалятся эти носилки таскать.
В приёмный покой женщину уже доставили на каталке. Екатерине очень хотелось задержаться и поговорить с Максимом хотя бы пару минут, но рация сообщила о новом вызове.
— Перелом. Радуйся, специально для тебя, — с ехидцей сказала она Артёму, когда они снова сели в машину.
— А этаж какой? — настороженно уточнил тот.
— Последний. Дом без лифта, — невозмутимо ответила Екатерина.
За её спиной раздался протяжный, полный страдания вздох.
— Ладно, расслабься, шучу. Там грузовой лифт есть.
Домой Екатерина вернулась поздно. Квартира встретила её привычной тишиной, и она невольно сравнила своё маленькое жильё с просторными комнатами бывшего одноклассника. После ужина она достала с полки старый альбом со школьными снимками, устроилась на диване, поджав под себя ноги, и стала перелистывать плотные страницы.
Вот фотография их седьмого класса — последняя, сделанная ещё в старой школе. Максима Покровского она нашла почти сразу. Он и правда был очень хорош собой: светлое лицо, умный, прямой взгляд, обращённый прямо в объектив. Себя Екатерина тоже отыскала без труда.