— …Дмитрия на свои наряды спускаешь?
— Я работаю, — процедила я. — И трачу свои деньги.
— Свои, значит? — она презрительно фыркнула. — А живёшь в чьей квартире? В квартире моего сына.
Пальцы сами сжались в кулаки.
— Эта квартира принадлежит мне. Я уже объясняла. Она куплена до брака. Мама подарила её мне.
Ольга Петровна только отмахнулась, будто я сказала какую-то ерунду.
— Подарила, не подарила… Какая разница? Вы семья. В браке всё общее. И твоё, и его — всё ваше.
В тот момент я окончательно поняла: спорить с ней — всё равно что стучать кулаком по бетонной стене.
Она развернулась и ушла на кухню. Спустя пару минут по квартире поплыл запах её «знаменитых» котлет. С того дня она каждый вечер готовила для Дмитрия. Моя еда так и оставалась стоять нетронутой. Я ставила перед мужем тарелку, а он молча отодвигал её в сторону и просил у матери ещё одну котлету.
Я сидела напротив. Одна. Перед своей пустой тарелкой. И смотрела, как они ужинают вдвоём, словно меня вообще не существовало.
На десятый день я увидела ключи.
Я устроилась в гостиной на диване с книгой, пытаясь хоть ненадолго отвлечься. Ольга Петровна собиралась выйти в магазин. Она набросила пальто, подхватила сумку и вытащила из кармана связку.
Три ключа.
И один из них был от моей входной двери.
У меня мгновенно заледенели ладони.
— Ольга Петровна, — спросила я, стараясь говорить ровно, — откуда у вас ключи?
Она даже головы не повернула.
— Дмитрий дал. Сказал, я тут не чужая.
После этого дверь за ней захлопнулась.
Я сразу же схватила телефон и набрала мужа.
— Ты дал своей матери ключи от нашей квартиры?
На другом конце послышался усталый вздох.
— Ну дал. И что?
— Что значит «и что»? Это моя квартира! Ты хотя бы спросил меня?
— Мария, только не начинай, — раздражённо сказал он. — Она моя мать. У неё должны быть ключи от дома сына.
— Это не дом сына! Это мой дом!
— Прекрати истерику, — бросил Дмитрий и отключился.
Я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. Меня трясло так, будто внутри включили ток. Я пошла на кухню, налила себе воды, но руки дрожали настолько сильно, что половина стакана расплескалась на пол.
Через час Ольга Петровна вернулась с пакетами. Звонить она, конечно, не стала. Просто вставила ключ в замок и вошла с таким спокойствием, будто прожила здесь всю жизнь.
— О, ты всё ещё дома? — кинула она, проходя мимо.
— Это мой дом, — ответила я. — Разумеется, я здесь.
— Я не об этом, дорогая. Лучше бы подработку нашла. Чего сидеть без дела? Только пыль на мебели разводишь.
Я промолчала.
Она прошла в спальню. Через минуту вернулась, держа в руках мой халат. Новый. Белый. Тот самый, который я купила в прошлую пятницу на свои заработанные деньги.
— И зачем было брать такую дорогую вещь? — спросила она, перебирая пальцами ткань. — Да ещё белый. Совершенно непрактично. Я его себе оставлю. А тебе потом куплю какой-нибудь синий, попроще.
— Верните.
— А что ты сделаешь? — она прищурилась. — Сыну побежишь жаловаться? Так он меня, старшую, уважает.
С этими словами она унесла халат на свою сторону кровати.
Да, теперь мы спали втроём. Я, Дмитрий и Ольга Петровна. Она устраивалась посередине и объясняла это тем, что так ей «теплее и спокойнее».
Мне доставался самый край. Я лежала почти на кромке матраса и боялась пошевелиться, чтобы не свалиться на пол. А она храпела. Гулко, тяжело, так громко, что, казалось, дрожали стеклянные подвески на люстре.
Однажды утром я не выдержала.
Я поднялась в пять, пока они оба ещё спали. Тихо прошла на кухню, включила чайник, стараясь не шуметь.
На столе лежал её телефон. Экран вдруг вспыхнул от нового сообщения. Я не собиралась читать чужую переписку. Правда не собиралась. Но взгляд сам зацепился за строчку.
«Устроилась у сына. Скоро старой хозяйке там места не останется».
Я застыла.
Потом всё-таки взяла телефон. Сообщений было много.
Та же подруга писала: «А невестка что?»
Ответ Ольги Петровны был коротким и страшным: «Невестка дурочка сопливая. Выдавлю её оттуда, квартиру на Дмитрия оформим. Двушка отличная. Своё я не упущу».
Воздух будто закончился.
Я перечитала эти слова один раз. Потом второй. Потом третий.
«Выдавлю её. Квартиру на Дмитрия оформим».
Вот оно. Вот настоящая причина её приезда. Не забота о сыне. Не одиночество. Не давление, не возраст и не желание «помочь по хозяйству».
Квартира.
Моя квартира.
В тот же день пропали серёжки.
После работы я решила надеть свои золотые серьги. Мама подарила мне их на восемнадцатилетие, и я берегла их особенно. Они лежали в маленькой шкатулке на полке.
Шкатулка была открыта.
Серёг внутри не оказалось.
Я перевернула всё. Перетрясла полки, заглянула под кровать, проверила карманы курток, сумки, ящики. Ничего.
Сердце неприятно провалилось куда-то вниз.
Я вышла в гостиную. Ольга Петровна сидела в кресле и смотрела сериал. На её шее болталась новая цепочка — дешёвая, тонкая, но не она привлекла моё внимание.
На тумбочке рядом с креслом лежала её косметичка. Большая, старая, с потёртыми углами.
Я подошла и расстегнула молнию.
Ольга Петровна резко обернулась.
— Ты что себе позволяешь?
Я сунула руку внутрь и почти сразу нащупала свёрток. Мои серьги лежали в маленьком отделении для мелочи, завернутые в салфетку.
Я достала их и подняла перед её лицом.
— Это что такое?
Она даже не смутилась.
— А ты почему в чужих вещах копаешься? Это моя косметичка.
— Мои серьги оказались в вашей косметичке.
— Я хотела своей дочери показать, — невозмутимо сказала она. — У неё скоро день рождения. Всё равно ты их не носишь. Лежат без толку.
— Это воровство, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Вы украли мои серьги.
Ольга Петровна поднялась из кресла и подошла почти вплотную.
— Ничего я не крала. Ты просто гадкая девчонка, которая хочет рассорить меня с сыном. Знаешь, что я ему скажу? Что ты сама мне их подбросила. Зачем мне твои серьги? Я, между прочим, никогда в бедности не жила.
— Вы сами писали подруге, что хотите выжить меня отсюда и переписать мою квартиру на Дмитрия!
Она резко побледнела.
— Ты читала мои сообщения?
— Я случайно увидела.
— Ах ты дрянь! — завизжала она так громко, что в спальне проснулся Дмитрий.
Он вылетел оттуда в одних трусах, злой, заспанный, с помятым лицом.
— Что здесь происходит?
— Твоя жена меня обокрала! — тут же заверещала Ольга Петровна. — Она рылась в моей сумке! В телефон мой полезла! Она ненормальная!
Я крепко сжала серьги в ладони.
— Дмитрий, я нашла свои серьги у неё в косметичке. И видела её переписку. Она хочет выгнать меня из моей же квартиры.
Он посмотрел на мать. Потом на меня.
— Мам, это правда?
Ольга Петровна тут же приложила руку к груди.
— Ты мне не веришь? Родной матери? Да я сейчас упаду! Я тут умру из-за этой змеи!
И она начала медленно сползать на пол.
Дмитрий бросился к ней.
— Мама! Мамочка, только не надо!
Я стояла в дверях и смотрела на представление.
Играла она прекрасно. Просто блестяще. Но я заметила, как она на секунду приоткрыла один глаз, чтобы убедиться, смотрит ли на неё сын.
Смотрел.
И верил каждому её вздоху.
— Мария, выйди! — рявкнул он на меня. — Ты её до приступа довела!
— У неё нет никакого приступа. Она притворяется.
— Вон отсюда! Немедленно!
Я вышла из гостиной и захлопнула за собой дверь спальни.
Потом опустилась на пол и прислонилась спиной к кровати.
Серьги всё ещё были зажаты у меня в кулаке.
Мамины серьги.
Мама была далеко, за тысячу километров, а я сидела здесь одна против двух людей, которые уже мысленно поделили моё жильё и считали его своей добычей.
Я смотрела на закрытую дверь. За стеной Ольга Петровна охала, стонала и изображала умирающую. Дмитрий бегал за валерьянкой. Потом они о чём-то шептались на кухне.
И вдруг внутри стало тихо.
Не легче. Не радостнее. Просто очень спокойно.
Холодно и ясно.
Я поняла: уговаривать больше некого. Доказывать нечего. Объяснять бесполезно.
Время разговоров закончилось.
Пришло время действовать.
Я взяла телефон и вбила в поиск: «замена замков входной двери с выездом мастера».
Завтра в обед. Когда Ольга Петровна уйдёт на прогулку. А Дмитрий будет на работе.
Я решила сделать это не из мести.
Я решила сделать это, чтобы выжить.
Та ночь тянулась бесконечно.
Я так и не заснула. Лежала на своём узком краю кровати и смотрела в потолок. Рядом храпела Ольга Петровна. Дмитрий отвернулся к стене и молчал. После скандала с серьгами он не сказал мне ни слова. Матери он принёс стакан воды, укрыл её пледом и тихо произнёс:
— Мамуль, спи. Я тебя никому в обиду не дам.
На меня он даже не взглянул.
Я лежала неподвижно и перебирала в голове все варианты. Уйти самой? Снять жильё? Позвонить маме и всё рассказать? Но это означало бы признать поражение. Оставить им то, что принадлежало мне. Квартиру, которую моя мать выплачивала годами, пока я училась в институте. Квартиру, где каждая полка, каждая чашка, каждая занавеска были выбраны мной.
Нет.
Я не уйду.
Около трёх ночи я осторожно поднялась. Накинула халат и вышла на кухню. Села за стол, открыла ноутбук.
Я искала не сочувствие. Не советы подруг. Не статьи про «как наладить отношения со свекровью».
Я искала закон.
В поисковой строке набрала: «Как выселить свекровь из квартиры».
Прочитала одну статью. Потом вторую. Потом ещё десяток. Постепенно стало понятно главное: если человек не является собственником и не зарегистрирован в квартире, он не имеет права находиться там без согласия владельца. Даже если это мать мужа. Даже если она пришла с чемоданами. Даже если сын считает её «своим человеком».
Ольга Петровна была зарегистрирована у себя. В той самой двухкомнатной квартире в центре, которую якобы собиралась продать. В мою квартиру она не была вписана. Никогда.
Это было моё преимущество.
Мой единственный козырь.
Я открыла сайт с объявлениями и нашла мастера по замене замков. Частник. Работал круглосуточно. Я написала ему в мессенджер:
«Здравствуйте. Нужна срочная замена замка на входной двери. Завтра в 14:00».
Ответ пришёл почти сразу:
«Приеду. Новые замки с собой, два комплекта ключей. Стоимость — две тысячи гривен вместе с выездом».