А Тамара никак не могла забеременеть, а тут неожиданно подвернулась её младшая сестра.
Попытки объясниться звучали по классическому сценарию.
Но Тамара им не поверила. — Почему молчишь? — наконец прорвался муж, фактически уже бывший. — Я изменил тебе с твоей сестрой, сделал ей ребёнка, а тебе хоть бы что! — Что тут скажешь, — вздохнула она, горько улыбнувшись, хотя внутри всё сжималось от слёз, — ты уже высказался за нас обоих.
Значит, развод неизбежен.
В конце концов, ребёнок ни в чём не виноват.
— Только одно проверь, — обернулась она, взглянув на мужа перед уходом, — чей этот ребёнок?
Может, именно из-за меня у нас с тобой три года не получалось завести малыша. — Чего? — взревновал Дмитрий, — я нормальный, здоровый мужчина, нацеленный на семью.
Я хочу детей!
Зачем мне ты, бракованная?
У Людмилы со здоровьем всё в порядке, она забеременела с третьей попытки.
И теперь не придётся тратиться, скоро у меня будет ребёнок. — Вот как… — усмехнулась Тамара, — с третьей, значит.
И долго же ты за моей спиной с моей же сестрой интрижки заводил? — Какая разница?
Мы скоро разведёмся, тебя это больше не должно волновать!
Тамара ушла.
Бывший муж остался ошарашенно стоять посреди кухни: последние слова жены явно выбили его из колеи.
Может, действительно?..
Нет, встряхнул он головой, ребёнок точно мой!
И тут вспомнил, что ни разу не проходил медицинское обследование: по врачам с проблемами ходила только Тамара.
За окном мелькали деревья, одетые в яркую жёлто-красную листву.
Опять была осень — красивая, словно та, когда Тамара и Дмитрий поженились и отправились в свадебное путешествие.
Но теперь она ехала одна, без него.
И не в медовый месяц, а в далёкую южную Сергеевку к Валентине, за тысячу километров.
Несколько часов в поезде, затем автобус и полчаса на такси — и вот она на месте.
Идёт по улице к дому Валентины, сбрасывая по пути очередной звонок от неверного мужа.
От него накопилось около сотни звонков и столько же сообщений.
Тамара, находясь в Лозовой, старалась собрать себя по частям, училась жить заново и доверять людям.
На самом деле она общалась только с Ниной.
Нина рассказала, что после её отъезда Дмитрий стал не в себе.
Сначала собирался ехать за ней, потом захотел отвезти Людмилу на тест ДНК — проверить, действительно ли ребёнок его.
Тогда тёща не выдержала и высказала ему всё.
Мол, если ты изменил одной дочери с другой, то хотя бы не позорься и принимай ребёнка. — Может, помиришься с ним, дочка? — робко спросила Нина в последнем разговоре. — Три года уже вместе.
А Людмила… Ты сама знаешь, какая она шебутная.
Девятнадцать ей всего… сама ещё ребёнок.
Вырастили бы малыша как своего — он не чужой.
А Людмила бы учёбу закончила и приходила бы навещать ребёнка. — Мама, давай потом поговорим.
Я сама лучше позвоню.
Дай мне пару дней, чтобы прийти в себя. — И отключилась.
Ей действительно требовались несколько дней покоя и тишины.
Окна дома Валентины светились тёплым жёлтым светом в вечернем сумраке.
