За каждой дорогой вещью, за любой внезапной заботой и даже за теплой фразой у нее почти всегда скрывалось ожидание ответной покорности. Анастасию с ранних лет словно незаметно учили одному: она обязана, она должна, она всегда перед кем-то виновата. С Ириной Павловной все складывалось совершенно иначе. Та могла помочь, поддержать, приехать, посидеть с Матвеем — и ни разу не напомнить потом об этом, не потребовать благодарности, не поставить свою доброту в счет.
Прошлым летом Анастасия уже пыталась осторожно заговорить с матерью о том, что та слишком давит на них и вмешивается во все подряд. Разговор закончился почти сразу. Марина Сергеевна покрылась багровыми пятнами, сорвалась на крик и говорила так резко, что у Анастасии еще долго стоял звон в ушах. Снова возвращаться к этой теме у нее не было ни сил, ни желания.
Она машинально посмотрела на календарь, висевший на стене. На глянцевой странице сияли солнечные летние виды, и от этой яркости становилось только горше. У родителей они не появлялись уже три месяца. Июнь выдался душным, жарким, и отговорки, которыми удавалось тянуть время, заканчивались одна за другой. Анастасия понимала: совсем скоро придется доставать сумки и ехать.
Очень скоро.
В субботу утром они с Андреем почти не разговаривали. Молча выносили из квартиры тяжелые дорожные сумки, складывали их в багажник, проверяли, ничего ли не забыли для Матвея. Когда последняя вещь заняла свое место, Андрей сел за руль, положил руки на него и застыл, не поворачивая ключ. Он смотрел перед собой через лобовое стекло так, будто впереди была не обычная поездка, а испытание, к которому невозможно подготовиться.
Анастасия знала это состояние слишком хорошо. Она накрыла его ладонь своей и чуть сжала.
— Андрей, нам надо просто выдержать, — негромко произнесла она. — Полтора дня. В воскресенье вечером сразу соберемся и поедем домой. Как-нибудь переживем, правда?
Он шумно выдохнул, коротко кивнул и только после этого завел машину.
Дорога до поселка из-за пробок растянулась на несколько утомительных часов. К обеду автомобиль наконец притормозил у ворот родительского дома. На крыльце их уже поджидала Марина Сергеевна. Едва машина остановилась, она засуетилась, всплеснула руками, с громкими причитаниями бросилась навстречу, сначала крепко прижала к себе маленького Матвея, а потом тут же перевела внимание на Андрея.
— Андрей, да ты прямо раздался в плечах! — воскликнула она, оглядывая зятя с показным восхищением. — В спортзал ходишь, что ли?
Андрей вежливо улыбнулся, кивнул и, не вступая в разговор, взял сумки, направившись к крыльцу. В тот же миг Марина Сергеевна повернулась к дочери, и вся ее приветливость будто испарилась.
— О, Анастасия… Ты, кажется, поправилась? — она прищурилась и окинула дочь оценивающим взглядом. — В твоем возрасте уже надо внимательнее за собой следить. Вот на меня посмотри: мне почти шестьдесят, а фигура до сих пор как в молодости. Нельзя так себя запускать. Муж ведь на тебя смотрит. А ты совсем перестала за собой ухаживать.
После этих слов внутри у Анастасии привычно сжалась обида, а в висках неприятно застучало.