И вслед за этим Марина попросила меня о помощи… Даже сейчас не знаю, как правильно это назвать. Наверное, стать для неё донором. Я тогда сразу ответил, что подобное исключено: у меня есть жена, я её люблю, и любые связи на стороне для меня недопустимы.
Дмитрий замолчал на несколько секунд, будто заново переживая тот вечер.
— А она вдруг опустилась передо мной на колени. Клялась, что никогда ничего от меня не потребует, что никто ничего не узнает, что для неё это единственный шанс стать матерью…
Наутро я уехал. Старался выбросить всё из головы, убедить себя, что это было каким-то чужим, невозможным эпизодом. А два дня назад в офис пришло письмо на моё имя. Писала соседка Марины. Она сообщила, что Марину сбила машина. Через три дня, во время повторной операции, она умерла. Но перед смертью успела признаться, кто настоящий отец её ребёнка, и попросила разыскать меня, чтобы я не оставил мальчика.
Оказалось, ещё два года назад её муж каким-то образом выяснил, что ребёнок не от него, и подал на развод. Соседка нашла адрес нашей компании через место, где раньше работала Марина. В письме она просила приехать и забрать Илью, иначе его оформят в детский дом. У самой женщины двое детей, взять ещё одного она не может, а других родственников у Марины не осталось.
Дмитрий договорил и умолк.
Наталья всё это время сидела неподвижно, будто её оглушили ударом. Человек, которому она верила больше всех, с которым прожила столько лет, как выяснялось, всё-таки предал её.
— То есть ты во время командировки переспал с другой женщиной, потом придумал какую-то невероятную историю, больше похожую на дешёвый сериал, и теперь ждёшь, что я просто поверю? — вспыхнула она.
— Я и сам до сих пор не могу в это поверить, — глухо ответил Дмитрий. — Понимаю, звучит нелепо, неправдоподобно. Ты имеешь полное право не верить мне и ненавидеть. Но я сказал правду. Это случилось один раз. Один-единственный. Я её не любил, Наташа. Я просто… не знаю… пожалел, наверное.
— Почему именно ты?
— Потому что со мной было проще. Я приезжий. Наверное, она думала, что её муж никогда ничего не узнает. Я приму любое твоё решение. Если выгонишь — значит, так и будет. Я всю жизнь любил только тебя. Но отправить собственного сына в детский дом я тоже не могу.
— А ты вообще уверен, что это твой ребёнок? — Наталья всё ещё цеплялась за последнюю надежду. — Может, она узнала, что мы живём не бедно, и решила таким образом пристроить мальчика?
Дмитрий вынул из внутреннего кармана пиджака фотографию и протянул жене.
— Соседка вложила её в письмо.
Наталья взяла снимок, и у неё неприятно сжалось сердце. Мальчик на фото был удивительно похож на Дмитрия в молодости: тот же прямой взгляд, такой же упрямый подбородок, нос с лёгкой горбинкой. Разве что волосы у ребёнка были светлее и вились мягкими прядями.
— Хорошо, допустим, — сказала она после паузы. — Но фотография ещё ничего не доказывает. Сколько ему лет?
— Одиннадцать. Я, конечно, сделаю тест ДНК. Хотя бы для документов. Но для этого мне нужно поехать туда.
Наталья молча положила снимок на стол, поднялась и пошла в прихожую. Услышав, как она снимает с вешалки куртку, Дмитрий поспешил следом.
— Ты куда?
— Не иди за мной. Мне надо побыть одной и всё обдумать.
Она накинула ветровку на плечи, открыла дверь и вышла из квартиры.
Наталья долго бродила по улицам, не разбирая дороги. Мысли путались, одна больная догоняла другую. С Дмитрием они прожили двадцать три года. В целом жили неплохо, хотя идеальным их брак, конечно, назвать было нельзя. У них была взрослая дочь, которая училась в университете в Харькове и жила у знакомых. Дмитрий всегда мечтал о сыне, но Наталья после рождения дочери так и не смогла снова стать матерью.
И если допустить, что вся эта невероятная история — правда, а мальчик действительно его сын, ей предстояло решить самое тяжёлое: сможет ли она принять это и жить дальше рядом с человеком, который однажды разрушил её доверие.