Мысли ходили по кругу: что делать дальше, как заставить Дарью хотя бы частично включиться в заботу о матери — пусть не приездами, так деньгами. В конце концов Алина решила, что больше тянуть нельзя и с сестрой нужно поговорить прямо.
Разговор, конечно, состоялся. Дарья выслушала, вздохнула, пообещала, что обязательно поможет, что ей тоже небезразлично состояние матери, что она всё понимает. Но на этом помощь и закончилась. Ни через неделю, ни через месяц ничего не изменилось. Даже сегодня, когда у матери была намечена большая уборка, Дарья снова не появилась.
Алина с самого утра была на взводе. Она таскала ведра, перебирала вещи, мыла полки, двигала стулья и шкафчики, а мать только командовала из комнаты, постоянно находя для неё новые задания.
— Секретер! — вдруг строго сказала мать. — Ты внутри его ещё не вытерла. Иди, протри как следует.
— Мам, я же окно сейчас мою…
— Окно подождёт, оно от тебя никуда не денется, — резко перебила её мать. — Сначала секретер, потом всё остальное. Иди.
В голосе матери появилась та самая властная интонация, спорить с которой было бесполезно. Алина молча выдохнула, отложила тряпку для стекла и поплелась к старому секретеру.
Она открыла дверцу, вынула первую аккуратную пачку бумаг, переложила её на свободный край стола и начала вытирать пыль. Потом достала вторую стопку. И тут взгляд сам собой остановился на верхнем листе.
Это было завещание.
Алина замерла.
«Мама составила завещание?» — с недоумением подумала она.
Она прекрасно понимала, что читать чужие документы нельзя. Но руки уже держали лист, глаза бежали по строкам, и остановиться она не могла.
— Алина! Сделай мне чай! Алина! — донёсся из кухни раздражённый голос матери.
Через несколько секунд мать сама вошла в комнату и увидела дочь с бумагой в руках. Алина стояла бледная, растерянная и смотрела на неё так, будто только что услышала что-то невозможное.
— Что случилось? — нахмурилась мать. — Чего ты застыла, как неживая?
Алина с трудом сглотнула. Голос прозвучал глухо, почти хрипло:
— Ты всё своё имущество завещала Дарье?
Мать явно не ожидала такого вопроса. На мгновение она растерялась, но быстро собралась и выпрямилась.
— Алина, твоя сестра вечно попадает в какие-то истории, — произнесла она уже спокойнее. — Её надо подстраховать. А ты… ты сильная. Ты справишься. Ты самостоятельная, всегда говоришь, что тебе ничего не надо. Ты в жизни не пропадёшь.
Потом мать прищурилась и посмотрела на неё с обидой:
— Или ты ко мне ходишь только ради квартиры? Если так, то можешь вообще не приходить. Такая забота мне не нужна.
— Мам, ну что ты такое говоришь… — растерянно пробормотала Алина. — При чём здесь квартира? Ты чай просила? Сейчас сделаю.
Она почти сбежала на кухню. Поставила чайник, достала чашку и дрожащими пальцами набрала Дарью.
— Ты где? — спросила она без приветствия.
— Алиночка, прости, сегодня никак не выйдет приехать, — бодро ответила сестра. — Но я уверена, ты и без меня прекрасно справишься. Ты же у нас молодец.
Алина закрыла глаза. Всё как всегда. Дарья исчезала, как только нужно было что-то делать, а потом говорила ласковые слова, будто этого достаточно.
Она отключила звонок и молча занялась чаем.
Когда уборка наконец закончилась, мать завела новый разговор. Оказывается, на кухне давно пора бы обновить ремонт: плитка старая, обои выцвели, шкафчики перекосились. Алина сидела рядом, кивала, но внутри у неё всё холодело. Она уже твёрдо понимала: ремонтом заниматься не будет. Ни искать мастеров, ни покупать материалы, ни контролировать рабочих.
На работе ей не раз говорили, что она живёт не своей жизнью, а материнской. Тогда Алина отмахивалась, оправдывала себя долгом, совестью, привычкой. Но теперь эти слова вдруг прозвучали в голове совсем иначе. Может, правда пора остановиться?
Вечером, уже дома, ей стало стыдно за собственные мысли.
«Неужели я всё это время заботилась о маме только из-за квартиры?» — мучительно спрашивала она себя. — «Почему теперь, когда я знаю, что мне ничего не достанется, мне вдруг не хочется тянуть всё на себе?»
Сначала Алина даже решила, что надо пересилить обиду и продолжать как прежде. Но чем дольше она думала, тем яснее понимала: дело вовсе не в квартире. Боль была не из-за наследства. Боль была от того, что её привыкли использовать, ничего не отдавая взамен.
Она у них ответственная — значит, выдержит. Она разумная — значит, сама о себе позаботится. Она не пропадёт — значит, ей можно не помогать. А Дарья безалаберная, слабая, непутёвая — и именно поэтому ей почему-то доставалось всё.
Дарья уже давно не снимала жильё: она спокойно жила в бабушкиной квартире, где когда-то половина принадлежала Алине. Только потом её уговорили подарить свою долю сестре — мол, Дарье нужнее. Мать постоянно давала Дарье деньги, причём фактически за счёт Алины, потому что именно Алина оплачивала продукты, лекарства, коммунальные счета и все мелкие расходы. Даже за мамины покупки в интернет-магазинах платила она, потому что Валентина Сергеевна уверяла, будто сама не способна разобраться во всех этих приложениях и заказах.