— Нет, — Кристина отрицательно качнула головой. — Ты просто привыкла так считать, потому что другого примера у тебя перед глазами не было. Твоя мама удобно устроилась: взвалила на тебя всё, что только можно, и едет на твоей заботе. Ты у неё и уборщица, и повар, и курьер по магазинам. А если я правильно помню, она ведь сама выставила тебя из квартиры, заявив, что хочет жить отдельно. В итоге ты каждый день мчишься к ней, вместо того чтобы хоть раз выбраться куда-нибудь, встретиться с мужчиной, сходить на нормальное свидание. Между прочим, за тобой и Артём ухаживает, и Игорь внимания не жалеет.
— Я не могу просто взять и оставить маму, — тихо возразила Алина. — Она же моя мать.
Кристина коротко усмехнулась.
— Мать, которой, похоже, совершенно неинтересно, как живёт её собственная дочь. Уверена, Дарья у неё всегда была любимицей: её берегли, хвалили, носились с ней как с писаной торбой. Вот увидишь, если завещание ещё не составлено в её пользу, то рано или поздно оно обязательно появится.
— Кристина, ты вообще слышишь себя? — Алина нахмурилась. — Я рядом с мамой не ради какого-то наследства.
— Ладно, не буду спорить, — отрезала та. — Мне пора.
Кристина ушла, а Валентина Сергеевна, некоторое время молчавшая, негромко произнесла:
— А ведь она во многом права. Ты, Алина, не имеешь права совсем забывать о себе. И не должна отдавать все силы, время и деньги только на то, чтобы обслуживать родителей.
— Может быть, вы и правы, — Алина опустила глаза. — Но меня так воспитали, что я просто не могу иначе.
Она огляделась и заметила, что вокруг больше никого нет. Тогда, немного помедлив, спросила:
— Кстати, а зачем вам понадобился юрист?
Валентина Сергеевна тяжело вздохнула.
— Отец подал на меня в суд. Требует алименты на своё содержание. И самое горькое даже не это. Он ушёл от нас с мамой, когда мне был всего год, и с тех пор ни разу ничем не помог. Ни деньгами, ни участием, вообще никак. При этом у него есть ещё двое детей от другой женщины. Но в суд он пошёл почему-то только на меня. Значит, у тех детей, скорее всего, в документах в графе «отец» стоит прочерк.
— А ваша мама с ним не разводилась?
— Развелась, конечно. Только алименты он всё равно не платил. Вот видишь, какими бывают родители? Они тоже часто думают только о том, как удобнее им, а не о своих детях. Мой отец обо мне не вспоминал никогда. И твоя мать, похоже, тоже устроила всё так, чтобы прежде всего было хорошо ей. Она вырастила тебя с мыслью, что ты обязана отвечать за всех и что без тебя она непременно пропадёт, — сказала Валентина Сергеевна. — Подумай об этом. И попробуй наконец заняться собственной жизнью.
Легко сказать — заняться собственной жизнью. У Алины после основной работы почти всегда начиналась вторая. Три раза в неделю она оставалась мыть полы в своём офисе и ещё в нескольких помещениях неподалёку. В другие дни брала мелкие заказы и развозила их как курьер. Потом забегала в магазин, покупала всё по списку, который присылала мать, тащила пакеты к ней домой, готовила ужин, пыталась хоть немного навести порядок. И только ближе к десяти вечера выбиралась в свою съёмную комнату. Какая уж тут личная жизнь?
«А может, я и правда боюсь жить для себя? — думала она. — Я ведь помню, как жили мама с отцом. Как они ссорились, потом неделями молчали. Как мама упрекала меня за то, что я похожа на него, а значит, такая же. Может, я боюсь, что и у меня всё превратится в такой же кошмар?»
В тот день всё шло по привычному кругу. Алина перемыла полы, забежала за продуктами и уже направлялась к матери, когда в сумке зазвонил телефон. На экране высветилось имя Дарьи.
— Алина, привет, — быстро сказала сестра. — Слушай, я обещала к маме зайти, но сегодня никак не получится. Передай ей, что я занята. На следующей неделе точно забегу, хорошо?
— Да, конечно, — автоматически ответила Алина. — Не переживай, я ей скажу.
Она отключила звонок и вдруг с неприятной ясностью поняла: Дарья, кажется, уже около года не появлялась у матери. Хотя в самом начале они договаривались, что заботу будут делить поровну.
«Ловко она всё на меня переложила», — подумала Алина, и впервые ей стало по-настоящему обидно за себя.
В тот вечер Алина долго не могла уснуть после того, как вернулась от матери.