— Алиночка, ты вроде как-то упоминала, что у тебя есть знакомый юрист?
Алина едва успела подойти к своему столу и поставить сумку, как рядом уже возникла Валентина Сергеевна. В руках она сжимала какие-то документы, а говорила почти шёпотом. По этому приглушённому тону Алина сразу поняла: коллега совсем не хочет, чтобы их разговор услышали остальные.
— Да, есть один, — ответила она. — Только, Валентина Сергеевна, вы ведь понимаете, что…
— Я ему заплачу, — поспешно перебила её Валентина Сергеевна. — Бесплатно мне ничего не нужно.
Алина чуть покачала головой.
— Дело не в этом. Понятно, что за работу люди получают деньги. Я о другом: у юристов ведь разные направления. И совсем не факт, что именно мой знакомый сможет разобраться в вашей ситуации.
— Алина, ну это уже мелочи, — упрямо сказала Валентина Сергеевна. — Не возьмётся сам — хотя бы подскажет, к кому из нормальных специалистов обратиться. Я ведь с юристами никогда в жизни дел не имела. А слышала разное: бывают порядочные, а бывают такие, что только деньги возьмут и пропадут. Мне бы найти человека, который не обманет.
— Ладно, — согласилась Алина. — Сейчас отправлю вам его телефон.
Валентина Сергеевна отошла, а Алина быстро открыла контакты, нашла номер Дмитрия и переслала его коллеге. Заодно написала и самому Дмитрию, предупредила, что ему, возможно, позвонит женщина с её работы. Именно возможно — потому что на сто процентов в таких вещах никогда нельзя быть уверенной.
После этого Алина вернулась к своим задачам, но мысли всё равно то и дело возвращались к утреннему разговору. Что же такого произошло у Валентины Сергеевны, если ей вдруг понадобилась юридическая помощь?
Ответ нашёлся уже во время обеда. Кто-то из девочек за столом спросил Алину, как прошла сегодняшняя поездка с мамой. Алина коротко сказала, что в целом нормально, но потом всё-таки не удержалась и начала рассказывать подробнее.
— Врач сказал, что серьёзных проблем нет. Ей нужно больше двигаться, сейчас же есть всякие занятия, программы для людей постарше… А она не хочет. Всё жалуется, что ноги болят. Хотя нет, даже не болят, а «не идут». И сидит дома целыми днями.
— С возрастом многие такими становятся, — махнула рукой Кристина. — Моя мама тоже бесконечно жаловалась. То одно, то другое. Я тогда думала, что ей правда совсем плохо. А потом мне предложили перевестись сюда: зарплата выше, перспективы лучше, можно расти дальше.
Кристина усмехнулась, вспоминая.
— Вы бы слышали, что началось, когда я сказала, что уезжаю. Она рыдала так, будто я её навсегда бросаю. Говорила, что хочу от неё избавиться, что она мне больше не нужна, и ещё много чего неприятного. Я тогда спросила: «А кто тебе будет оплачивать врачей и лекарства?» Она отвечает: «Ты». Ну я и сказала: чтобы помогать больше, мне как раз и нужно переезжать. В итоге я уехала. Она сначала посидела дома, поскучала, потом начала общаться с соседками. Одна соседка привела её на те самые занятия, о которых ты говоришь. И всё. Теперь мама там чуть ли не главный активист. Самое забавное — все её болезни куда-то испарились.
— Хорошо, когда так, — вздохнула Алина. — Но я никуда уехать не могу.
— Я тоже когда-то так считала, — возразила Кристина. — Только, Алина, ты не обязана всю жизнь проводить рядом с мамой и жить исключительно её заботами. У тебя ведь есть собственная жизнь.
— Девочки, я просто не могу иначе. Я за неё отвечаю. На Дарью рассчитывать бесполезно: она сама постоянно во что-нибудь влипает. Поэтому мама полностью на мне.
Алина устало выдохнула и покачала головой.
— Хотя, честно говоря, иногда она меня доводит. Сегодня всю дорогу ворчала, что я выбрала плохой маршрут, потому что там пробки. А если бы я поехала другой дорогой, мы бы до этой поликлиники добрались только к обеду. И так постоянно: учит, поправляет, раздаёт советы, о которых её никто не просит. Ладно, что я опять жалуюсь… Наверное, это обычные отношения с родителями.