— Его мы и сами купим — столько, сколько посчитаем нужным. Важно другое: ты готов проглотить то, что твоих сыновей унижают, лишь бы твоя мама не расстроилась. Ты согласен показывать им пример, как молча терпеть, когда им прямо дают понять: вы тут лишние. А я своих мальчиков такому учить не собираюсь.
— Да уходи, куда глаза глядят! — сорвалась Валентина Сергеевна; по её лицу расползлись багровые пятна. — Ишь, гордячка выискалась! Посмотрим ещё, как заговоришь, когда без нашей помощи останешься! Детей против родной бабушки настраивает!
— Помощи? — Екатерина коротко, безрадостно усмехнулась. — За десять лет нашей семейной жизни вы ни разу не остались с внуками дольше, чем на час. Зато прошлой зимой мы с Андреем таскали вас по врачам, записывали на приёмы и оплатили протезирование зубов. И я ни разу не напомнила вам об этом, ни одной гривной не попрекнула. Но сегодня, знаете, всё стало предельно ясно.
Она подошла к столику в прихожей, взяла принесённое утром блюдо с капустным пирогом, неторопливо завернула его обратно в пергамент и положила в матерчатую сумку.
— А вашу буженину ешьте сами, Валентина Сергеевна. Только следите, чтобы она вам поперёк горла не стала.
Екатерина повернула ручку входной двери. В дом сразу ворвался промозглый осенний воздух — с запахом сырой земли, дождя и подгнившей листвы. Мальчишки первыми вышли на крыльцо. Андрей так и остался посреди коридора, бессильно опустив руки, и даже не попытался сделать шаг следом. За его спиной Наталья сердито шептала что-то матери на ухо, но Валентина Сергеевна уже не отвечала. Она молча смотрела на пустой крючок в прихожей, где только что висела детская куртка.
Екатерина спустилась по мокрым деревянным ступеням к серебристому кроссоверу, стоявшему у калитки. Нажала кнопку на брелоке — машина коротко мигнула жёлтыми огнями. Матвей и Кирилл забрались на заднее сиденье, стянули с голов влажные капюшоны и притихли.
— Мам, мы правда поедем в кафе? — негромко спросил Кирилл, прислонившись щекой к холодному стеклу.
— Правда, мой хороший, — Екатерина повернула ключ в замке зажигания. Двигатель мягко загудел, печка ожила и пустила по салону сухое тепло. — Поедем в городскую пиццерию. Возьмём большую мясную пиццу, картошку фри, сок и по двойной порции десерта. Всё, что захотите.
Матвей встретился с её взглядом в зеркале заднего вида. Слёз в его глазах уже не было — только тихая, взрослая благодарность.
Дворники размеренно разгоняли по лобовому стеклу тяжёлые дождевые капли. Машина плавно тронулась, выехала за ворота дачного посёлка и покатила по блестящему от воды шоссе, оставляя позади дом, темневший под холодным октябрьским ливнем.