Матвей поднял на отца глаза. В его голосе дрогнула такая обида, что на мгновение в прихожей будто стало тише.
— Бабушка сказала, что мясо — только для своих, а нам мама пирог испекла.
Андрей сразу посуровел. Он молча шагнул к буфету, потянул дверцу на себя и увидел внутри хрустальное блюдо, накрытое льняной салфеткой. Под тканью угадывались аккуратно разложенные ломтики домашней буженины. Челюсть у него заметно напряглась, но привычное желание погасить скандал оказалось сильнее.
— Мам, ну зачем ты это сказала? — устало произнёс он. — Дети ведь всё понимают. Ладно, хватит. Сейчас садимся за стол, я сам нарежу всем одинаково. Никого не обидим, сегодня же праздник.
— Нет, Андрей, никакого «одинаково» уже не будет, — ровным, жёстким голосом ответила Екатерина. — После того как моих сыновей сначала отчитали, а потом решили одарить объедками с хозяйского разрешения, они это есть не станут.
Она взяла мальчиков за руки и вышла из кухни в коридор.
Из гостиной доносился звон посуды, чей-то громкий смех, перекликались голоса, стукались бокалы. А в тесной полутёмной прихожей пахло мокрыми сапогами, сырой шерстью и зимней улицей. На старой деревянной вешалке висели детские куртки: синяя куртка Матвея с яркими полосами-светоотражателями на рукавах и тёмно-зелёная курточка Кирилла.
— Одевайтесь, ребята, — негромко сказала Екатерина.
— Катя, ты что задумала? — Андрей почти выбежал следом. За ним, поджав губы, поспешила Валентина Сергеевна, а из комнаты выглянула Наталья, его сестра, с бокалом полусладкого вина в руке.
— Уезжаем, Андрей. Домой. Или в город, в нормальное кафе, где от детей еду по шкафам не прячут.
— Из-за куска свинины представление устраивать? — тут же запричитала свекровь, нарочно повышая голос, чтобы её услышали за столом. — Люди добрые, полюбуйтесь! Семью рушит из-за ломтика мяса! Я для них стараюсь, дом держу, праздник собираю, а меня при всей родне позорят!
— Мам, хватит, — пробормотал Андрей, но тут же повернулся к жене и нахмурился. — Катя, ну правда, ты уже через край. Мама сказала не подумав, вспылила. Здесь же все свои. Сейчас сядем, выпьем, всё забудется. Не выставляй меня посмешищем перед дядей Виктором и тётей Светланой.
Екатерина даже не ответила. Она сняла с крючка куртку Кирилла, помогла ему просунуть руки в рукава, аккуратно подтянула молнию до подбородка. Потом протянула Матвею его шапку и куртку. Мальчики стояли тихо. Не хныкали, не спорили, не тянули время. Только в их напряжённых лицах было видно: они полностью доверяют матери и ждут, что она решит правильно.
Екатерина сунула руку в карман пальто и достала ключи от машины. Металлический брелок негромко звякнул о ключ зажигания.
— Дело здесь вовсе не в мясе, Андрей, — сказала она, глядя мужу прямо в глаза. Под этим спокойным, ледяным взглядом он невольно опустил голову. — Совсем не в мясе.