— Что вообще на тебя нашло? — Дмитрий растерянно шагнул за ней. — Ты правда готова устроить скандал из-за такой мелочи? Это же обычная помощь маме, раз в неделю! Так живут нормальные семьи!
Он искренне не понимал. В его представлении всё было разложено по полочкам: есть привычный порядок, есть семейные обязанности, есть старшие, которых нужно уважать. А реакция Анастасии в эту схему не вписывалась, будто в отлаженном механизме внезапно лопнула важная деталь.
Они шли вдоль вечерней улицы, где мимо спешили люди, мигали вывески, отражались в мокром асфальте огни витрин. Но для них всё вокруг словно перестало существовать. Между ними возникла плотная, почти видимая стена из злости, обиды и полного непонимания.
— Вот именно, Дмитрий, — резко обернулась она. — Все так делают. Екатерина делает. Виктория делает. Я видела их после ваших воскресных «семейных традиций». Они выходят оттуда с лицами, будто их выжали до последней капли. Улыбаются, потому что положено. Потому что им объяснили: это уважение, это порядок, это семья. А на деле — просто удобный способ показать, кому разрешено командовать, а кто должен молча обслуживать.
— Ты всё переворачиваешь! — вспыхнул он. — У них нормальные семьи, крепкие! Они довольны!
Он сказал это громче, чем нужно, словно сила голоса могла превратить его слова в истину.
Анастасия коротко, невесело усмехнулась.
— Крепкие? Ты серьёзно? Семья, где женщина не может распоряжаться даже своим выходным, — это крепкая семья? Где её время заранее записано за свекровью, будто она не человек, а приложение к вашему дому? Нет, благодарю. В такую «крепость» я добровольно не пойду. Мне нужен муж, а не конвоир, который будет водить меня на повинность к своей матери.
Они уже подошли к её подъезду. Анастасия быстро набрала код домофона, собираясь как можно скорее оказаться за дверью собственной квартиры и оборвать этот разговор. Но Дмитрий успел проскользнуть следом. В узком холле у лифта воздух сразу стал тесным, напряжение повисло между ними густым, давящим слоем.
— Настя, ну давай без истерик, — попытался он смягчить голос, решив зайти с другой стороны. — Давай поговорим спокойно. Ты просто устала, накрутила себя. Не хочешь убираться — ладно, никто тебя заставлять не будет. Будешь готовить, ты же это любишь. Мама тебе покажет пару своих рецептов, у неё борщ такой, что все хвалят.
В этот самый момент у него в кармане завибрировал телефон. Дмитрий достал его, взглянул на экран — и заметно напрягся. Там светилось: «Мама».
Он кинул на Анастасию беспомощный, почти испуганный взгляд и отвернулся, принимая звонок.
— Да, мам… Привет. Нет, всё хорошо… Я с Анастасией. Нет, мы не ругаемся, просто обсуждаем… один вопрос. Да, про воскресенья… Ну она пока не совсем понимает, насколько это важно.
Он говорил сбивчиво, понижая голос, будто пытался одновременно удержать на месте и мать, и невесту, которые стремительно расходились в разные стороны. Анастасия стояла напротив, сложив руки на груди, и смотрела на него с холодной ясностью. В эту минуту он казался ей не взрослым уверенным мужчиной, а мальчиком, который виновато оправдывается перед строгой родительницей.
— Что? Сейчас? Мам, может, не стоит… — в его голосе появилось почти мольбущее звучание. Он обернулся к Анастасии. — Мама хочет с тобой поговорить.
— Давай, — сказала она сухо.
Дмитрий, явно не ожидавший, что она согласится так быстро, медленно протянул ей телефон. Анастасия взяла аппарат, приложила к уху и некоторое время молча слушала.
Из динамика лился уверенный, жёсткий голос женщины, привыкшей не просить, а отдавать распоряжения.
— Девочка моя, Дмитрий рассказал, что у вас возникло небольшое недоразумение. Я хочу объяснить тебе как женщина старше и опытнее. Семья — это труд, причём труд ежедневный. Умные жёны это понимают. В нашем доме всегда был порядок, который соблюдался годами. И если ты намерена войти в нашу семью, стать частью жизни Дмитрия, тебе придётся этот порядок принять. Такие вещи не обсуждают. Именно на них держатся уважение, мир и счастье в доме. Ты меня услышала?
Анастасия выслушала всё до последнего слова, ни разу не перебив. Её лицо оставалось неподвижным, словно никакие эмоции не могли пробиться наружу. Когда в трубке наступила пауза, очевидно предназначенная для покорного ответа, она спокойно, отчётливо и очень ровно произнесла:
— Татьяна Сергеевна, я услышала вас прекрасно. Вы ищете своему сыну не жену, а ещё одну бесплатную прислугу в ваш кружок послушных невесток. Так вот, при всём уважении к вашим обычаям, подыщите Дмитрию другую рабыню. Эта должность с сегодняшнего дня свободна.
Она нажала отбой и вернула телефон Дмитрию.
Он стоял ошеломлённый. Слышал он только её половину разговора, но и этого хватило. В его широко раскрытых глазах смешались ужас, растерянность и какое-то странное, невольное восхищение её смелостью. Анастасия только что бросила вызов его матери. И по её твёрдому взгляду было ясно: отступать она не собирается.
Следующий день не принёс покоя. Тишина в квартире казалась не спасительной, а тяжёлой, липкой, как воздух перед грозой. Анастасия пыталась заняться привычными делами: разобрать письма, переставить чашки, полить фикус на подоконнике. Но всё валилось из рук, любое движение казалось пустым и бессмысленным.
Вчерашние слова снова и снова возвращались к ней. Она прокручивала разговоры в памяти, вспоминала лицо Дмитрия, интонации его матери, собственный голос в телефонной трубке. И с каждым новым кругом сомнения уходили всё дальше. Решение внутри неё становилось плотным, тяжёлым, почти каменным.
К вечеру она переоделась в домашнюю одежду и уже собиралась разогреть ужин, когда в дверь позвонили. Не один раз, а настойчиво: две короткие резкие трели подряд.
Гостей она не ждала.
Анастасия подошла к двери, посмотрела в глазок — и на мгновение застыла. На лестничной площадке стояла вся «тяжёлая артиллерия». Дмитрий — с потемневшим, закрытым лицом. Рядом с ним Татьяна Сергеевна, прямая, как металлический прут, собранная и холодная. По обе стороны от неё, будто сопровождающие дамы при важной особе, замерли жёны его братьев: светловолосая Екатерина и темноволосая Виктория.
Анастасия на секунду опустила веки. Она знала, что этот визит рано или поздно случится. Только это не было попыткой помириться. Это выглядело как наступление, причём на её собственной территории.
Она глубоко вдохнула, расправила плечи и открыла дверь.
— Добрый вечер, — произнесла Анастасия ровно, без тени улыбки.
Первой на пороге стояла Татьяна Сергеевна.