— Я всё же за тот банкетный зал, светлый, с панорамными окнами, — Анастасия увлечённо перелистывала снимки на планшете, то приближая детали декора, то снова возвращаясь к общему виду помещения. — Видишь, сколько там пространства? Воздуха много, света много. И церемонию можно провести прямо на месте. Не придётся после ДРАЦСа возить гостей через полгорода.
Они устроились в тихом уголке небольшого кафе, будто отделённом от шума зала тёплым кругом света от стильной лампы. Между ними на столике стояли две чашки латте, уже почти остывшие, и тарелка с чизкейком, к которому они так и не притронулись. Оба были слишком заняты приятной суетой вокруг будущей свадьбы. Дмитрий улыбался, но смотрел не столько на фотографии, сколько на лицо невесты. Ему нравилось, как она загоралась любой идеей, как умела превращать даже обычный выбор зала в настоящий проект с планом, деталями и вдохновением.
Он осторожно накрыл её ладонь своей, заставив Анастасию отвлечься от экрана. Жест вышел мягким, почти ласковым, но в нём чувствовалась настойчивость. Выражение его лица вдруг изменилось: стало серьёзным, даже немного торжественным. Таким она видела его редко — разве что когда он рассказывал о важной сделке на работе или обсуждал матч, от которого, по его словам, зависела честь любимой команды.
— Настя, подожди минутку, — произнёс он негромко. — Есть вещь, о которой нам лучше поговорить заранее. Это действительно важно. Я должен объяснить тебе, как у нас принято в семье. Чтобы потом не возникло обид, неожиданностей и всяких недоразумений.
Анастасия удивлённо посмотрела на него и всё-таки отложила планшет в сторону. Само слово «принято» прозвучало среди всей этой лёгкой свадебной атмосферы странно, почти тревожно.
— Как у вас принято? — она слегка прищурилась. — Звучит загадочно. Раньше ты об этом не рассказывал. У вашей семьи что, есть тайный устав?
Дмитрий шутки не заметил. Его пальцы сжали её руку чуть сильнее, словно он хотел придать своим словам особую значимость. Он смотрел прямо ей в глаза, уверенный, что говорит о чём-то правильном, ценном и само собой разумеющемся.
— Это не устав, — сказал он. — Скорее традиция. Давняя и очень важная. У нас каждое воскресенье все собираются у мамы: я, братья, их жёны, дети. Большая семья, понимаешь? И жёны братьев, Екатерина и Виктория, обычно приезжают пораньше, помогают маме по дому. Готовят обед на всех, убирают, накрывают стол, ну и вообще общаются между собой, по-женски. После свадьбы мама, конечно, будет ждать и тебя. Для нас это не просто бытовая помощь. Это такой семейный ритуал. Он очень сближает.
Последние слова Дмитрий произнёс с неподдельной гордостью. Казалось, он открывает ей доступ к какому-то наследству своего рода, делится чем-то почти священным. Он даже улыбнулся — тепло, ожидающе, будто был уверен: сейчас Анастасия обрадуется, поймёт, какая честь ей оказана, и с благодарностью примет это приглашение в их круг.
Но она не ответила сразу. Несколько секунд Анастасия просто смотрела на него, пытаясь уложить услышанное в голове. Смысл фраз не хотел восприниматься всерьёз. В первую секунду ей даже показалось, что Дмитрий неудачно пошутил. Глупо, неловко, но всё-таки пошутил. Однако его лицо оставалось абсолютно серьёзным.
Она медленно, почти незаметно высвободила руку из его ладони. Улыбка исчезла с её лица так быстро, будто её смыло холодной водой. Вместо прежнего оживления появилось жёсткое, внимательное недоумение.
— Давай я уточню, чтобы ничего не перепутать, — произнесла она уже другим голосом: ниже, спокойнее и намного холоднее. — Ты сейчас говоришь, что я, взрослый человек со своей работой, своими выходными, своими планами и своей жизнью, должна каждое воскресенье ехать к твоей маме и добровольно выполнять у неё обязанности прислуги?
Дмитрий заметно напрягся. От самого слова его передёрнуло. Он растерянно моргнул, явно не понимая, почему она вдруг восприняла всё именно так.
— Почему сразу прислуги? — осторожно возразил он, стараясь говорить мягко. — Помощницы. Ты ведь станешь частью нашей семьи. Разве плохо помогать старшим? Маме уже нелегко одной со всем управляться, особенно когда собирается столько людей.
Анастасия откинулась на спинку стула и вдруг рассмеялась. Смех вышел резким, громким и совершенно не весёлым. Пара за соседним столиком вздрогнула и обернулась. Этот звук больше напоминал скрип тормозов по мокрому асфальту, чем настоящий смех.
— Подожди, Дмитрий, — сказала она, всё ещё глядя на него с изумлением. — То есть ты всерьёз предлагаешь, чтобы после свадьбы я обслуживала твою мать так же, как это делают жёны твоих братьев? Ты вообще слышишь себя?
— Ну… да, — растерянно протянул он. — А что в этом такого?
— В этом нет помощи, — перебила она. — Это еженедельная повинность, которую вы удобно прикрыли красивыми словами про семейные традиции.
Не дожидаясь, пока он найдёт ответ, Анастасия опустила взгляд на свою руку. На безымянном пальце блеснуло помолвочное кольцо с небольшим, аккуратным бриллиантом. Она сняла его медленно, без суеты, почти церемониально. Дмитрий, словно загипнотизированный, следил за каждым движением её пальцев. Его лицо постепенно менялось: недоумение сменялось тревогой, а потом и настоящим ужасом, когда до него начало доходить, что происходит.
Анастасия положила кольцо на белую скатерть рядом с его чашкой. В приглушённом свете лампы камень коротко сверкнул и тут же потускнел, похожий на крошечную ледяную слезу.
— Поищи себе другую наивную женщину, — отчётливо сказала она, не отводя взгляда. — Свадьбы не будет.
— Куда ты? Анастасия, стой!
Дмитрий будто очнулся. Он торопливо бросил на стол несколько купюр, даже не посмотрев на счёт, схватил куртку и рванул следом. Догнать её он успел уже у выхода, где в лицо сразу ударил сырой октябрьский ветер. Дмитрий схватил её за локоть, но Анастасия резко выдернула руку, словно его прикосновение обожгло кожу.
— Не трогай меня.