В те самые коробки, которые предусмотрительно притащила Тамара Сергеевна. Надо же, какая забота — пригодились по назначению.
— Марина, мы же не чужие люди! Мы семья! Ты из пустяка устраиваешь представление… — торопливо заговорил Дмитрий.
Дослушивать это жалкое бормотание она не стала. Просто нажала отбой.
Потом Марина протянула руку и одним резким движением забрала из побелевших, уже не таких уверенных пальцев свекрови свою связку ключей — с потёртым пластиковым брелоком из супермаркета.
— Коробку оставьте. Я сама внесу. А вам, Тамара Сергеевна, уже пора. Дмитрий скоро будет у вас, так что подготовьте место. В вашей квартире теперь понадобится угол для его вещей.
Свекровь только слабо махнула рукой, будто хотела что-то возразить, но сил на прежнюю важность уже не осталось. Она попятилась к лифту, сделала один неловкий шаг, второй. Вся её напускная уверенность рассыпалась прямо на глазах. Плечи осели, лицо стало серым и растерянным. Перед Мариной стояла уже не грозная хозяйка чужой жизни, а пожилая уставшая женщина, которую собственный сын выставил дурой и обманул самым нелепым образом.
— Я… я пешком спущусь, — тихо пробормотала Тамара Сергеевна, не поднимая глаз.
— Как хотите.
Марина подняла с холодного бетонного пола пуховик, ногой протолкнула тяжёлую коробку через порог, затем закинула рюкзак обратно в прихожую. Дверь она закрыла плотно, без хлопка, но с окончательностью. Повернула ключ в замке — и лестничная площадка со всеми её голосами, обидами и чужими претензиями осталась по ту сторону.
В квартире сразу стало тихо. В прихожей висел слабый запах картона и пыли. Марина положила ключи на тумбу у зеркала, на несколько секунд опустилась на скамейку, словно только теперь почувствовала, как устали ноги. Потом сняла обувь, прошла на кухню и выпила целый стакан воды.
После этого она открыла кладовку и достала большие плотные мусорные мешки — чёрные, объёмом на сто двадцать литров.
Собирать вещи Дмитрия оказалось проще, чем она думала. За три года он, конечно, успел обжиться в её квартире, но почти всё его имущество состояло из дорогих мужских игрушек: несколько геймпадов, коробки с фирменными кроссовками, мотки проводов, зарядки, какие-то спортивные штуки, которыми он пользовался два раза в год, и прочая техника, занимавшая место.
Марина без суеты складывала всё это в мешки. Из шкафа — в пакет. С полки — туда же. Из ящика — сверху. На дне старой коробки от смартфона она обнаружила его тайник: несколько крупных купюр, аккуратно спрятанных под инструкциями. Видимо, Дмитрий откладывал на очередное обновление компьютера, пока она закрывала коммуналку, покупала продукты и тащила на себе весь быт. Марина даже не усмехнулась. Просто бросила деньги поверх его свитеров. Пусть забирает вместе с остальным.
К вечеру домофон начал надрываться.
Сначала звонки были длинные и требовательные. Потом между ними появились короткие паузы. Затем сигнал стал нервным, рваным, почти истеричным. Марина прибавила громкость телевизора и спокойно пошла на кухню ставить чайник. Она прекрасно знала: строгая консьержка тётя Светлана уже передала Дмитрию четыре раздутых чёрных мешка и отдельную коробку с его любимой игровой приставкой.
Через две недели Дмитрий всё ещё жил у матери. В её тесной двухкомнатной квартире на окраине города двум взрослым людям с огромным самомнением оказалось откровенно не развернуться.
Оксана сыграла свадьбу не в дорогом ресторане у воды, как мечтала, а в скромном придорожном кафе. Свободных денег на красивый праздник в семье больше не нашлось, а новый кредит банк Дмитрию не одобрил из-за прежних просрочек.
А Марина впервые за три года этого брака начала спать спокойно.
Её ключи лежали на тумбочке у зеркала. А новые крепкие замки, которые мастер из ЖЭКа врезал уже на следующее утро, надёжно охраняли её дом от незваных гостей — вместе с их цветочными лейками, коробками и чужими амбициями.