— Я уже ответила: нет. В этом году твои родственницы поедут к морю за собственные деньги.
Виктория поставила вымытую тарелку в сушилку, затем с нарочитой аккуратностью провела тряпкой по краю мойки.
— Вик, ну хватит упрямиться. Мы же вроде всё решили, — Дмитрий отодвинул кухонный табурет и сложил руки на груди.
Говорил он тем самым снисходительным тоном, каким обычно пытаются образумить капризного ребёнка.
— Мама уже расписание поездов смотрит. Марина отдала ей свой старый чемодан, чтобы она не тащилась с сумками. Ты же получила годовую премию. Мы всегда так делали.
— Это вы так привыкли, — спокойно отозвалась Виктория. — А я из-за этого к стоматологу попасть не могу.
Она смахнула со стола несуществующие крошки.
— Никакого перевода не будет. Всё. Пусть оплачивают поездку сами. Или остаются дома.
— Ты серьёзно хочешь испортить матери отпуск из-за какого-то зуба?
Дмитрий раздражённо дёрнул плечом. В его представлении премия жены автоматически становилась общими деньгами, зато его собственные отложенные суммы почему-то считались неприкосновенными.
— Сходи в обычную поликлинику. Там по декларации нормально лечат. Света из бухгалтерии ходила — и ничего, живая. Зачем тащить семейные деньги в частные клиники? Они там втридорога берут за обычные пломбы.
— У меня не «какой-то зуб», Дмитрий. Пульпит. И ещё два зуба нужно закрывать коронками. Врач озвучил сумму, от которой мне не по себе.
Виктория оперлась бедром о столешницу.
— И я не собираюсь к тридцати четырём годам остаться без нормальных зубов только потому, что твоей маме захотелось за мой счёт погреть ноги в море.
— Да нормальные у тебя зубы. Ты, как всегда, раздуваешь проблему из ничего.
Он уставился куда-то в стену над холодильником, явно придумывая следующий довод.
— Вик, ну это же семья. Старшим надо помогать. Я уже сказал маме, что всё будет организовано как обычно. И что мне теперь ей звонить? Объяснять, что ты зажала какие-то деньги? Тридцать две тысячи гривен при твоей премии — это вообще не сумма. Положишь их на счёт, и они будут там лежать без дела. А мама весь год ждала эту поездку. У неё давление, ей морской воздух помогает.
— Вот своим языком ей и объясни.
Виктория бросила полотенце на стул.
Пять лет подряд всё повторялось по одному и тому же сценарию. Каждое лето Елена Викторовна вместе с золовкой Мариной торжественно отправлялись на море. Дмитрий с важным видом объявлял, что берёт на себя «организацию отдыха», но на деле Виктория просто переводила ему на карту внушительную сумму. На билеты в удобном вагоне, на приличный отель с питанием, чтобы пенсионерка ни в чём себе не отказывала и могла отдыхать «по-человечески».
Муж годами убеждал её, что его доход нестабильный, часть зарплаты выдают неофициально, сегодня есть, завтра нет, а матери нужен комфорт и спокойствие. Виктория тянула это молча. Но три дня назад ей наконец начислили долгожданную премию за тяжёлый проект, и она впервые твёрдо решила: достаточно. Зуб ныл уже вторую неделю, таблетки почти перестали действовать, а одна мысль о том, что придётся снова отдать заработанное на чужой отпуск, вызывала у неё почти физическую тошноту.
— Я вообще не понимаю, почему ты так упёрлась, — не сдавался Дмитрий, шагая следом за ней в коридор. — Ты прекрасно знаешь, какая у мамы пенсия. Там слёзы одни.
— Тогда пусть Марина платит половину. Она ведь едет вместе с ней. Значит, пусть участвует хотя бы в оплате гостиницы.
— Марина в декрете! — вспыхнул он. — Откуда у неё деньги? Детские выплаты копеечные, Матвей постоянно болеет, лекарства сейчас бешеные. Ты ещё с моей сестры потребуй!
— А у меня, по-твоему, на балконе станок для печати гривен стоит?
Виктория резко обернулась, и Дмитрий даже отступил на шаг.
— Я работаю как загнанная. По выходным сижу над отчётами, пока ты спишь до полудня. А ты приходишь из офиса, валишься на диван и рассказываешь, как устал перекладывать бумажки. Вот и оплачивай путёвки из своей «серой» зарплаты. Ты же сын. Это твоя, как ты любишь говорить, святая обязанность.
— Я продукты в дом покупаю! — сорвался Дмитрий, доставая свой самый надёжный аргумент.
— Полтора пакета макарон и сосиски по акции раз в неделю? Невероятный вклад в семейный бюджет, Дмитрий. Просто грандиозный. Нам, наверное, надо перед этими сосисками свечи ставить.
На этом разговор, как ей показалось, закончился.
До субботнего обеда они почти не обменялись ни словом. Дмитрий показательно гремел инструментами на балконе, всем своим видом демонстрируя обиду. Потом вытащил рыболовные снасти, разложил катушки, принялся протирать удилища и перебирать леску. Рыбалка была для него чем-то вроде священного ритуала: на такие выезды он стабильно выбирался два раза в месяц.