Марина подняла глаза и посмотрела в глубь коридора. У самой двери, на обувной тумбе, аккуратно выстроились дорогие кроссовки Дмитрия, вычищенные почти до блеска. Он всегда умел производить впечатление. Любил выглядеть успешным: хвастаться перед приятелями, брать с кредитки очередной модный гаджет, щедро оплачивать счёт в баре, а через пару дней одалживать у сослуживцев деньги на бензин до зарплаты.
— В квартире вашего сына? — тихо переспросила она.
— Конечно, его! — отрезала Тамара Сергеевна и нервно одёрнула кофту, съехавшую набок. — Он её ещё до свадьбы купил! Пахал как проклятый, на двух работах здоровье оставлял, экономил на всём, недоедал, лишь бы своё жильё иметь. А ты пришла на готовое, глазками похлопала, тут устроилась, а теперь для родной золовки несколько копеек пожалела!
То, что раньше казалось разрозненными странностями, вдруг сложилось в одну ясную и неприятную картину.
Похоже, после их росписи три года назад Дмитрию оказалось слишком унизительно сказать матери правду: что он переехал к жене с одной спортивной сумкой и игровой приставкой под мышкой. Гораздо удобнее было придумать легенду про самостоятельного мужчину, который всё добыл собственными руками.
А Марина почему-то молчала. Из упрямой, глупой гордости. Ей не хотелось даже самой себе признаваться, что она фактически тащит на себе взрослого мужика. Тем более не хотелось выставлять это напоказ перед его роднёй. Она тогда решила: пусть говорит что хочет, лишь бы дома не было скандалов.
— И бытовую технику, выходит, он тоже покупал? — спросила она.
— А кто, по-твоему? — вспыхнула Тамара Сергеевна, всплеснув руками, словно услышала верх наглости. — Стиральную машину он в кредит оформлял, я это отлично помню! Потом полгода выплаты тянул, во всём себе отказывал. И холодильник этот громадный тоже его. А ты за три года хоть что-нибудь в дом принесла? Только на свои ногти деньги спускаешь да по кафешкам с подружками шляешься!
Марина не перебивала. Она молча смотрела на свекровь и слушала этот уверенный поток обвинений.
Кредит на стиральную машину она помнила прекрасно. Только потратил Дмитрий те деньги вовсе не на технику, а на новые литые диски для своей машины. Стиралку же Марина купила сама — с квартальной премии, сразу, без рассрочек и чужой помощи.
— Тамара Сергеевна, — произнесла она наконец.
— Что ещё? — женщина упрямо поджала губы и скрестила руки на груди. — Я уже всё сказала. Доставай телефон и переводи Оксане деньги. Прямо сейчас. А там, может, я ещё позволю тебе пожить здесь до конца месяца, пока найдёшь себе какую-нибудь комнату на окраине.
— Эту квартиру я приобрела за полгода до того, как познакомилась с вашим сыном.
Тамара Сергеевна замерла на полуслове. Руки у неё медленно опустились.
— Что?
— Я купила её на наследство от бабушки. Недостающую часть добавила из своих сбережений.
Марина говорила спокойно, не отводя взгляда.
— Дмитрий к этой квартире не имеет никакого отношения. Ни юридически, ни финансово. Он здесь даже не зарегистрирован постоянно. У него временная регистрация, и она, кстати, заканчивается через два месяца.
— Врёшь, — выдохнула свекровь.
Голос её дрогнул, но она тут же попыталась вернуть себе прежний уверенный вид.
— Дмитрий мне бы сказал! Он сам показывал квитанции за коммуналку, там всё на него оформлено!
— Тогда спросите у него, с чьей банковской карты он оплачивает эти квитанции через приложение.
Марина вынула телефон из кармана, разблокировала экран и протянула его Тамаре Сергеевне.
— Звоните прямо сейчас. И заодно задайте ему ещё один вопрос.