— В собственной квартире будешь распоряжаться, а из жилья моего сына убирайся немедленно!
Марина вышла из лифта на своём этаже и на секунду застыла, не веря тому, что видит.
На холодном бетонном полу лестничной площадки валялся её зимний пуховик. Тот самый тёмно-синий, который она купила в конце прошлого сезона со скидкой и берегла как удачную покупку.
Немного дальше, у электрощитка, одиноко лежал спортивный рюкзак. Молния на нём была расстёгнута, и изнутри жалко выглядывал рукав серой домашней кофты.
Из распахнутой двери квартиры, пятясь задом, с усилием выбиралась Тамара Сергеевна. Свекровь шумно дышала и тащила по плитке в тамбуре картонную коробку, набитую осенней обувью Марины.
— Что здесь вообще происходит? — голос у Марины прозвучал глухо.
Тамара Сергеевна дёрнулась, коробка выскользнула у неё из рук и с глухим стуком ударилась об пол. Женщина тяжело оперлась ладонью о косяк. Губы, густо накрашенные бордовой помадой, неприятно перекосились.
— Выселяю тебя, вот что!
— Простите, что?
— Раз помогать семье не собираешься, жить здесь тебе тоже нечего!
Марина перевела взгляд с разбросанной обуви на пунцовое лицо свекрови. Происходящее было настолько нелепым и наглым, что раздражение даже не сразу пробилось сквозь усталость после изматывающего рабочего дня.
Началось всё ещё утром. Тамара Сергеевна позвонила ей прямо во время важного совещания. У Оксаны, младшей сестры Дмитрия, через пару недель должна была состояться свадьба. У родителей жениха денег почти не было. У самой Тамары Сергеевны — одна пенсия. Зато банкет ей непременно требовался широкий, с рестораном, музыкой и богатым столом, чтобы не ударить лицом в грязь перед дальней роднёй.
Каким-то образом свекровь узнала, что у Марины на накопительном счёте лежит солидная сумма, и без всяких намёков потребовала перевести эти деньги на свадьбу.
Марина тогда ответила отказом — коротко и твёрдо. Сказала, что занята, попросила больше не звонить с подобными просьбами и отключилась. А теперь, отпросившись с работы пораньше из-за ноющей мигрени, она вернулась домой и застала вот этот спектакль у мусоропровода.
— Откуда у вас ключи? — спросила она уже тише, но в голосе прорезался металл.
— Дмитрий дал!
Тамара Сергеевна одёрнула край вязаной кофты и вскинула подбородок.
— Ещё весной оставил. Чтобы я цветы поливала, пока вы на даче у твоей матери прохлаждаетесь. Вот, пригодились. Так что собирай свои тряпки и дуй к родителям!
Она со злостью пнула рюкзак, лежавший на полу. Металлическая фурнитура внутри глухо звякнула.
— Вы в своём уме? — Марина шагнула к двери, вынуждая свекровь отступить ближе к лестнице.
— Я-то как раз в своём!
Пожилая женщина нарочно повысила голос, явно надеясь, что соседи начнут выглядывать из-за дверей.
— У Оксаночки свадьба через считаные дни. На приличный стол денег не хватает. Перед людьми потом позориться? Дмитрий сказал, у тебя на счету около двухсот тысяч гривен лежит. Для кого ты их держишь? Для себя одной? Эгоистка!
— Это мои личные накопления.
— Ты живёшь в квартире моего сына!
Тамара Сергеевна ткнула пухлым пальцем с перламутровым маникюром в сторону открытой двери.
— Его техникой пользуешься! На его кровати спишь! Воду льёшь без меры, свет жжёшь целыми днями! Могла бы хоть немного благодарности показать за то, что он тебя под свою крышу пустил. В семье принято помогать друг другу, если ты не знала.
Марина прислонилась плечом к стене и медленно выдохнула. Головная боль, давившая на виски весь день, внезапно начала отступать, оставляя после себя неприятно холодную ясность.