Кроме того, я перечислю тебе серьёзную сумму за всё, что ушло на строительство. У меня есть накопления. Этих денег тебе хватит надолго — спокойно жить, ни в чём не нуждаясь. А загородный дом… он останется за мной.
— Значит, не к старости готовился, а для другой семьи, — горько усмехнулась Екатерина.
— Да, — Андрей опустил глаза. — Прости. Я правда прошу у тебя прощения. Но я счастлив, Катя. И отказаться от этого счастья уже не смогу.
Они не сорвались на крик. Не швыряли тарелки, не хлопали дверцами шкафов, не делили наспех вилки, чашки и полотенца. Никто не угрожал адвокатами и судами. За пятнадцать лет совместной жизни они слишком хорошо изучили друг друга, чтобы превращать конец брака в жалкую сцену. Просто в какой-то момент оба поняли: их дорога закончилась. Последняя черта была проведена именно там, на солнечной террасе, среди тишины и чужой, как оказалось, мечты.
Вечером Андрей молча сложил в два чемодана свои вещи. У двери он задержался, долго смотрел на Екатерину — тяжело, виновато, почти беспомощно. Потом едва слышно произнёс:
— Прости меня за всё.
И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Минуло шесть месяцев.
Иногда жизнь удивительно быстро принимает новую форму, если не цепляться за то, что уже разрушено. Андрей выполнил всё, что обещал. Без обмана, без мелких хитростей, без попыток оставить себе лазейку. Городскую квартиру он полностью переоформил на Екатерину, а затем перевёл ей на счёт внушительную компенсацию. Эти деньги с лихвой покрывали её вложения в загородное строительство и давали крепкий запас уверенности на долгие годы.
От общих знакомых до неё доходили новости: у Андрея родился сын. Говорили, он будто помолодел, жил в своём доме за городом и с головой ушёл в позднее, давно желанное отцовство. Казалось, новая жизнь поглотила его целиком.
Екатерина слушала такие рассказы спокойно. Боли уже не было. Осталась лишь тихая усталость от пережитого и странное чувство освобождения. Она стала единственной хозяйкой своей уютной квартиры. Дни потекли ровно: работа из дома, вечерние прогулки по городу, книги, редкие встречи с подругами, долгие завтраки без спешки.
Сначала тишина в комнатах казалась почти невыносимой. Она звенела в ушах, давила на плечи, напоминала о пустоте. Но постепенно Екатерина начала замечать в ней другое — мягкость, безопасность, покой. Это была уже не пустота, а её собственное пространство. Место, где больше не звучала ложь, не копились недосказанности и не приходилось ждать чужого признания. Шаг за шагом она возвращала себе внутреннее равновесие и училась жить не «для нас», а просто для себя.
В одно субботнее утро Екатерина проснулась раньше обычного, сварила кофе и вдруг ясно поняла, чего именно не хватает её тихой, устроенной жизни. Недолго думая, она оделась, вызвала такси и поехала в собачий приют на окраине города.
Спустя два часа она уже открывала дверь своей квартиры, осторожно прижимая к себе тёплый пушистый комочек. Белый щенок с тёмными блестящими глазками настороженно рассматривал прихожую, смешно шевеля носом.
— Ну что, добро пожаловать домой, — сказала Екатерина и впервые за день по-настоящему улыбнулась, опуская малыша на пол. — Террасы у нас с тобой, конечно, нет. Зато, поверь, здесь нам тоже будет хорошо.
Щенок неуверенно сделал пару шагов, тут же заскользил лапами по паркету и нелепо уселся посреди коридора. Екатерина смотрела на него и вдруг почувствовала то, чего не ощущала очень давно: простое, чистое счастье.
Теперь начиналась её собственная жизнь. Новая, спокойная, благополучная. Без красивых иллюзий — зато настоящая.