— Дмитрий, ты опять рассказываешь девушкам сказки про золотые горы? — протянул он, отсмеявшись. — В этой фирме из твоих «активов» — разве что древний степлер на рабочем столе да корпоративная сим-карта с лимитом в четыреста гривен. И, кстати, её я сегодня же вечером отключу.
Марина часто-часто заморгала. Её самоуверенная восторженность начала осыпаться прямо на глазах, как дешёвая штукатурка. На лице проступило то самое выражение, которое появляется у человека, внезапно понявшего, что он купил не билет в счастливую жизнь, а фантик от конфеты.
— Подождите… — выдавила она. — А квартира? Большая квартира? Дом за городом?
Я спокойно подцепила двумя пальцами свежую выписку из украинского реестра недвижимости и сдвинула документ по полированной столешнице в её сторону.
— Квартира в центре Киева, Мариночка, приобретена мной лично. За пять лет до того, как я вообще узнала о существовании этого выдающегося стратега. А загородный дом оформлен на мою маму, обычную пенсионерку.
Я сделала паузу и посмотрела на Дмитрия.
— Всё, чем он действительно может вас осчастливить, — это машина в кредите и амбиции размером с торговый центр. Берите комплектом. Хотите, я ещё ленточку на капот привяжу.
Дмитрий дёрнулся, будто хотел вернуть себе хоть крупицу былого величия. Но из пересохшего горла вылез только тонкий, жалкий хрип:
— Ольга… ты неправильно всё поняла… Это какая-то ужасная ошибка…
— Ошибка, Дмитрий, — медленно произнесла я, вбивая каждое слово, как гвоздь, — это когда после стирки пропадает один носок. А когда ты целый год изображаешь перед секретаршей крупного финансиста и заодно обсуждаешь с ней новый интерьер моей гостиной — это уже не ошибка. Это диагноз.
Виктор Андреевич, явно получая от происходящего мрачное удовольствие, откинулся на спинку кресла и поставил финальную точку:
— Учиться вам надо, Марина. Документы читать, цифры проверять, а не с открытым ртом слушать женатых фантазёров. Вы так старательно натирали чужое враньё до блеска, что собственную голову, похоже, стёрли в пыль.
Он постучал пальцами по столу и добавил уже деловым тоном:
— Оба свободны. Завтра к девяти утра на моём столе должны лежать два заявления по собственному желанию.
Марина будто уменьшилась в размерах, вжавшись в кресло. От её прежней наглости не осталось даже тени. В глазах читалось болезненное прозрение: молодость, надежды и диетические котлеты были вложены в проект с нулевой ликвидностью.
Я неторопливо поднялась, поправила лацканы пиджака и с редким, почти торжественным удовлетворением оглядела эту внезапно обесценившуюся парочку.
Потом развернулась и вышла из кабинета, отчётливо отбивая каблуками по мрамору. В отношениях есть странная закономерность: предательство не всегда ломает жизнь. Иногда оно просто выносит из неё мусор, освобождая место для воздуха.
