В тот же вечер Наталья набрала Тамару Павловну в Одессе.
— Тамара Павловна, если вдруг кто-нибудь начнет расспрашивать про квартиру или попросит ключи, вы, пожалуйста, никому ничего не объясняйте. И ключи не передавайте.
Тетя Тамара мгновенно уловила тревогу в ее голосе.
— Наташ, что там у вас стряслось?
— Ничего хорошего. Похоже, Дмитрий решил, что может распоряжаться квартирой и селить туда людей.
— Вот же мерзавец, — не удержалась Тамара Павловна. — Господи, прости. Конечно, не дам. Ты что, думаешь, я совсем без головы?
— Я не поэтому звоню. Просто хочу предупредить.
— А ты сама приезжай. И замок смени. Я бы на твоем месте не откладывала.
Наталья впервые за весь день слабо улыбнулась.
— Мне уже все это советуют.
— Значит, правильно советуют.
Ночью сон к ней почти не пришел. И дело было не в Марине. Даже не в море и не в квартире. Больше всего ее мучило старое, вязкое ощущение, которое Дмитрий умел оставлять после себя еще во время их брака. Будто если она не уступит, то именно она окажется мелочной, жадной, тяжелой в общении. Прошло столько лет, а он по-прежнему безошибочно находил нужные точки. Давил на воспитанность. На усталость. На страх показаться плохим человеком.
Утром Наталья купила билет в Одессу на пятницу.
Дарья, узнав об этом, только кивнула:
— Так и надо. И замок меняй целиком.
— Поменяю, — устало сказала Наталья. — Уже решила.
Дорога вышла нервной и какой-то сбивчивой. Жара липла к коже, чемодан тянул руку, таксист всю дорогу пах крепким табаком, а в магазине за обычной бутылкой воды пришлось стоять в длинной очереди. Но когда Наталья наконец повернула ключ в двери тетиной квартиры и вошла внутрь, у нее перехватило горло.
Все оказалось на своих местах. Шкаф с чуть перекошенной створкой. Полосатое покрывало на диване. Керамическая рыбка у входа. На кухне, как и раньше, на крючке висело старое полотенце с поблекшими лимонами.
Она медленно прошла по комнатам, распахнула окна, ладонью смахнула пыль с подоконника, пустила воду на кухне, потом вернулась в прихожую и потрогала замок. И вдруг так ясно представила, как сюда вваливается Марина в белых шортах, следом Дмитрий затаскивает сумку, кто-то из их компании ставит бутылки прямо на тетин стол. От этой картины Наталью передернуло, будто чужие люди уже успели наследить в квартире.
Мастер пришел ближе к вечеру. Молодой парень в шортах, с покрасневшей от солнца шеей и чемоданчиком инструментов.
— Что менять будем?
— Все, — сразу ответила Наталья. — Полностью.
Он провозился почти час. Сверлил, бурчал себе под нос, подбирал цилиндр, вычищал из дверной щели мелкие опилки. Наталья сидела на табурете в коридоре и слушала, как во дворе визжат дети, как этажом выше кто-то двигает стул, как с улицы тянет жареной рыбой. Жизнь вокруг текла своим обычным порядком. Только в двери теперь появлялся новый надежный металл, и от этого ей становилось почти физически легче.
Когда мастер ушел, Наталья дважды закрыла дверь и дважды открыла. Потом опустила новые ключи в карман сарафана и впервые за несколько дней смогла спокойно выдохнуть.
Домой она вернулась в воскресенье. Уставшая, с солоноватым запахом в волосах и с чувством, что внутри наконец перестало что-то раскачиваться и скрипеть.
На автоответчике ее ждало сообщение от Дмитрия.
— Наташа, ты серьезно туда поехала? Ты уже совсем перегибаешь.
Она не стала слушать дальше и сразу стерла запись.
Вечером Дарья пришла с пиццей.
— Ну? — спросила она, едва поставив коробку на стол.
— Сменила.
— Отлично. Молодец.
Они устроились на кухне и ели прямо из коробки.
— Отец, между прочим, мне звонил, — сказала Дарья, вытягивая кусок с тянущимся сыром. — Жалуется, что ты устроила скандал на пустом месте, и теперь Марина считает его фантазером.
Наталья откусила пиццу и посмотрела на дочь.
— А разве нет?
— Я ему примерно так и ответила.
Наталья тихо фыркнула.
— Добрая ты у меня.
— А что с ним церемониться? Он же сам полез не по-доброму.
Через неделю от Дмитрия пришло сообщение:
«Можно было обойтись без всего этого спектакля».
Наталья ответила почти сразу:
«Можно было. Если бы ты не начал раздавать мою квартиру как подарок своей невесте».
Он прочитал. И больше ничего не написал.
В августе Наталья с Дарьей сами уехали в Одессу на несколько дней. Не из мести. Хотя, если быть честной, немного и поэтому тоже. Но главным было другое: после всей этой истории квартира будто позвала ее обратно. Не в каком-то мистическом смысле. Просто захотелось собственными руками снова распахнуть окна, поставить чашку на тетин кухонный стол, развесить полотенца на том самом балконе и посмотреть на море без чужих голосов в голове.
Они приехали уже под вечер. Дарья первым делом вышла на балкон и облокотилась на перила.
— Мам, ну какая же здесь красота. И отец собирался притащить сюда свою Мариночку.
— Даш, не начинай.
— А что не начинай? Это же правда.
Наталья ставила чайник на плиту.
— Он не ее сюда хотел привезти. Он хотел за мой счет произвести впечатление на женщину.
Дарья обернулась и посмотрела на нее почти торжествующе.
— Вот. Наконец-то ты сказала это вслух.
На следующее утро они пошли на рынок за персиками и молодой брынзой. Возвращались с пакетами, когда у подъезда их окликнула Тамара Павловна:
— Наташенька! А тот мужчина больше не звонил.
Наталья остановилась.
— Какой мужчина?
— Ну тот, что про квартиру выспрашивал. Я же тебе тогда не сказала. После твоего звонка он еще раз объявился. Спрашивал, когда ты обычно приезжаешь. Я его сразу отшила.
Наталья медленно повернулась к ней.
— И вы мне не сказали?
— Да закрутилась, потом давление поднялось, из головы вылетело. Но я ему прямо сказала: к чужому руки не тяни. И голос, между прочим, был не Дмитрия. Помоложе.
Дарья, стоявшая рядом, негромко произнесла:
— Ну конечно. Жениху уже неудобно, невеста, видимо, тоже звонила. Значит, подключили какого-то друга.
Наталья промолчала. Только крепче перехватила пакет с персиками.
Поднявшись в квартиру, она первым делом подошла к двери и проверила новый замок. Потом достала старую связку ключей с синей рыбкой, повертела ее в руках и убрала в дальний ящик буфета, под тетины скатерти. Не выбросила. Просто спрятала так, чтобы больше никогда не хватать ее машинально, на бегу.
— Мам, — позвала Дарья с кухни, — тебе кофе или чай?
— Чай.
— С персиками?
— С персиками.
Наталья распахнула балконную дверь настежь, зацепила ее крючком и немного постояла, глядя на узкую синюю полоску моря между домами. Потом взяла телефон, открыла переписку с Дмитрием и молча удалила ее. Всю. До последнего его «можно было без спектакля».
Экран мигнул, словно попрощался. Внутри стало пусто, тихо и легко.
— Мам! — крикнула Дарья. — Сахар где?
— Во втором шкафчике.
Наталья подошла к полке у двери, взяла керамическую рыбку с новыми ключами и переставила повыше, на самый верх шкафа — туда, куда случайная чужая рука точно не дотянется. Потом провела ладонью по пыльной полке, посмотрела на серые следы на пальцах и неожиданно усмехнулась.
— Что там? — спросила из кухни Дарья.
— Ничего, — ответила Наталья. — Просто пусть теперь поживут там, где Дмитрий им в следующий раз что-нибудь пообещает.