Он устроился так, будто впереди намечался не короткий разговор, а многочасовое разбирательство, к которому он заранее приготовился.
— Ну сказала она неудачно, с кем не бывает, — буркнул Дмитрий. — Чего ты к словам цепляешься?
Наталья повернулась к нему всем корпусом.
— Потому что за этими словами у вас смысл такой же гадкий. Что ты ей успел наобещать?
— Да ничего я ей не обещал.
— Хоть при мне не изворачивайся. Про август, кондиционер, постельное белье и компанию она не могла узнать из воздуха.
Марина резко вскинула голову:
— Какую еще компанию?
— Ты уже забыла, что сама мне по телефону говорила?
— Я всего лишь спросила, можно ли будет пригласить ребят на пару дней, если там достаточно места.
Наталья коротко, без радости усмехнулась.
— Вот как. Уже и ребята появились. Замечательно. Может, вам еще и мангал на балконе разрешить поставить?
Дмитрий скривился.
— Да перестань ты язвить.
— А ты перестань делать вид, что не понимаешь, — жестко ответила Наталья. — Снова выставил вперед женщину, потому что сам попросить не решился?
На мгновение в кухне повисла тишина. Марина быстро, почти испуганно, посмотрела на Дмитрия, словно в этой фразе неожиданно услышала что-то, относящееся уже не к Наталье.
— Я никого вперед не выставлял, — произнес он суше. — Марина взрослая, самостоятельная женщина. Она вполне способна говорить за себя.
— Разумеется, способна. Только почему-то произносит она твои фразы.
Марина залилась краской.
— Знаете, мне уже кажется, что вас бесит вовсе не квартира. Вас раздражаю именно я.
Наталья почти ждала этого поворота. Рано или поздно разговор должны были попытаться увести в сторону женской ревности, задетого самолюбия бывшей жены, возраста, молодости — куда угодно, лишь бы не оставаться в простой и неприятной правде: чужое имущество пытаются взять нахрапом.
— Господи, Марина, — устало сказала она. — Да забирайте вы его хоть с ленточкой на шее. Я не за него держусь. Я держусь за то, что принадлежит мне.
— Со стороны выглядит иначе.
— А со стороны вы выглядите людьми, которые явились в чужую квартиру обсуждать, как им распорядиться еще одной чужой квартирой. Хотите продолжить разговор о том, как это смотрится?
Дмитрий резко поднялся.
— Все, хватит. Ты из пустяка умеешь устроить скандал.
И тут Наталью прорвало. Не красиво, не сдержанно, не так, как она потом могла бы одобрить. Просто по живому.
— Из пустяка? Ты сейчас это серьезно сказал? Ты рассказал своей невесте, что у тебя есть жилье у моря. Дал ей понять, что туда можно поехать. Позволил ей звонить мне с вопросом про ключи. Потом сам приперся, потому что решил: вдвоем надавите — и я уступлю. И после всего этого у тебя «пустяк»?
Он тоже сорвался на повышенный тон:
— Я не говорил, что квартира моя.
— Конечно. Ты сказал удобнее. Что Наталья не откажет. Что Наталья нормальная. Что Наталья пустит. Потому что Наталья у нас всегда должна быть удобной, чтобы тебе не пришлось краснеть.
Марина уже не пыталась улыбаться.
— Не надо выставлять Дмитрия каким-то мошенником. Он просто хотел договориться нормально.
— Нормально? — Наталья посмотрела на нее в упор. — Это у вас называется нормально? Вы сидите на моей кухне и объясняете мне, что молодым тяжело. А я кто? Социальная служба? Тетка с ключами?
— Ну зачем вы так. Мы же не чужие люди.
— Чужие, — отрезала Наталья. — А даже если бы были родней, квартира от этого не перестала бы быть моей.
Дмитрий процедил зло, почти не разжимая зубов:
— Если бы ты нормально со мной рассталась, этого цирка сейчас не было бы.
Это было грязно даже для него. Наталья почувствовала, как щеки вспыхнули жаром.
— Я с тобой рассталась нормально. Это ты никак не можешь расстаться с привычкой пользоваться тем, что тебе не принадлежит, Дмитрий.
— Ну да, конечно. Опять я один во всем виноват.
— А кто? Тетя Людмила? Может, это она вам по ночам нашептывает, что ключи надо забрать?
Марина вскочила со стула.
— Не смейте так о ней говорить.
— А вам можно ею прикрываться? Можно сидеть здесь и рассуждать, что она якобы была бы рада, если бы квартира не пустовала? Вы вообще хоть раз ее видели?
Марина замерла. Разумеется, не видела.
Дмитрий отвел взгляд.
— Я просто сказал…
— Вот именно. Ты всего лишь сказал. Ты всегда «просто говоришь». А потом последствия разгребают другие.
В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. С работы вернулась Дарья — с пакетом продуктов, с собранными на затылке волосами, уставшая, разгоряченная улицей и явно не в лучшем настроении. Она прошла на кухню и сразу остановилась, увидев всех троих.
— О, великолепно, — сказала она. — Семейное совещание, и без меня.
— Дарья, не начинай, — попытался Дмитрий.
— А когда начинать? Когда папа в очередной раз распоряжается тем, что ему не принадлежит?
Марина резко обернулась к ней.
— Простите, а вы всегда так разговариваете с отцом?
— А вы всегда так разговариваете с хозяйкой квартиры?
Наталья даже не успела вмешаться. Да, если честно, и не захотела.
Дарья поставила пакет на стол.
— Мам, это опять из-за моря?
— Из-за него.
— Ну конечно. Пап, ты ей фотографии балкона уже показывал или пока только рассказывал, какой там замечательный вид?
Дмитрий вспыхнул.
— Не смей говорить со мной таким тоном.
— А ты с мамой смеешь. Значит, и я могу.
Марина попыталась перехватить разговор, но прежней уверенности в ее голосе уже не было.
— Я правда не понимаю, что здесь такого ужасного. Если люди по-человечески попросили…
Дарья рассмеялась прямо ей в лицо.
— По-человечески? Вы позвонили и первым делом спросили, где ключи лежат. Это теперь у вас так просьбы формулируются?
Марина окончательно поднялась.
— Все. Я не намерена это выслушивать.
— Тогда не выслушивайте, — спокойно сказала Наталья. — Выход там же, где и вход.
Дмитрий еще секунду стоял на месте, будто хотел вернуть себе контроль, сказать последнюю фразу, снова назначить их обеих истеричками. Но на лице у него уже не было прежней самоуверенности. Осталась только злая усталость человека, которому не позволили сыграть привычную роль до конца.
— Молодцы, — бросил он. — Обе.
— А ты чего ждал? — тихо спросила Наталья. — Что мы еще чемодан вам в отпуск соберем?
Они ушли. Дверью не хлопнули, но в их напряженных спинах было столько злости, что хлопок казался уже лишним.
Когда шаги на лестнице наконец стихли, Наталья вдруг заметила, что в руке у нее кухонное полотенце. Она сжимала его так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Дарья шумно выдохнула.
— Ну и представление.
— Не стоило тебе вмешиваться, — устало сказала Наталья.
— Стоило. Потому что он уже окончательно обнаглел.
Она начала выкладывать продукты из пакета: молоко, помидоры, сыр, зелень.
— Мам, он правда рассчитывал, что ты отдашь им ключи и разрешишь там пожить?
Наталья опустилась на стул.
— Думаю, да. Или был уверен, что не сразу, но все равно продавит.
Дарья фыркнула.
— Он всю жизнь делает ставку на то, что тебе станет неудобно отказать.
— Не всю жизнь.
— Всю, мам.
Они ненадолго замолчали. На столе стояла миска с черешней, которую принесла Марина. Ягоды были крупные, темно-красные, даже красивые, но Наталье от одного взгляда на них стало неприятно.
— Выкинуть? — спросила Дарья.
— Нет, — после паузы ответила Наталья. — Помой. Не хватало еще из-за них нормальную еду выбрасывать.