Без всякой аренды, без лишних расходов.
Для молодых.
Наталья на секунду прикрыла глаза. Не потому, что ее кольнула ревность. Нет. Ее накрыло раздражение — плотное, горячее, почти физическое. Ей было сорок девять, а не восемьдесят девять. Но именно так обычно и начинают отодвигать человека в сторону: им нужнее, они молодые, вам-то куда торопиться, у вас уже все есть. Все звучит почти благородно и человечно, если не вспоминать одну простую вещь: речь идет не об общем, а о чужом.
— У тебя нет квартиры возле моря, — произнесла она ровно. — У тебя есть только слишком длинный язык и привычка распоряжаться тем, что тебе не принадлежит, Дмитрий. На этом разговор закончен.
— Да я никому ничего не обещал, — сразу возразил он.
— Она позвонила мне и сказала: «Дмитрий говорил, что мы можем там остановиться».
— Ну я думал, ты не станешь устраивать из-за этого представление.
Вот это Наталья знала до тошноты. Не извиниться. Не сказать: да, я перегнул, не имел права. Нет. Сразу перевести стрелки и назвать ее реакцию «представлением», будто проблема не в его поступке, а в ее голосе.
— Представление у вас начнется, если вы еще раз решите, что мою жизнь можно делить без моего участия. И мою квартиру — тоже.
В трубке повисла короткая пауза, а потом Дмитрий уже не скрывал раздражения:
— Ты как всегда. Из ерунды делаешь принципиальный вопрос.
— Ерунда? Моя квартира — ерунда?
— Да не квартира. Твоя манера разговаривать.
— Не понравилась моя манера? Ничего страшного. Мне вот звонок твоей невесты тоже пришелся не по вкусу.
Она первой нажала на отбой, пока он не успел перейти к своему любимому: «Наташ, ну не драматизируй».
Почти сразу после этого Наталья набрала Дарью.
Дочь ответила не с первого гудка. На заднем плане звякала посуда, кто-то смеялся, слышались чужие голоса. Наверное, Дарья была у подруги или задержалась с коллегами.
— Мам, я тебе позже перезвоню?
— Нет, — сказала Наталья. — Сейчас.
Шум на том конце словно отодвинулся.
— Что случилось?
Наталья пересказала все без лишних подробностей, но достаточно, чтобы Дарья поняла главное. Когда она закончила, в трубке стало тихо.
— Мам, он уже пообещал ей твою квартиру, — наконец сказала дочь.
— Я тоже к этому склоняюсь.
— Не склоняйся. Так и есть. Женщина не будет звонить хозяйке с таким тоном, если мужчина заранее не вложил ей в голову мысль, что вопрос решен.
Наталья коротко усмехнулась.
— Он ей еще не муж. Пока только жених.
— Вот именно. Перед невестами такие особенно стараются. Нужно же показать себя: надежный, щедрый, все может, все решает. Значит, теперь ты у нас числишься среди его ресурсов.
Наталья помолчала.
— Очень остроумно.
— Мам, да мне совсем не смешно. Просто не делай вид, будто удивлена. Это же Дмитрий. Он всегда таким был. Помнишь, как он без спроса пообещал твою машину своему двоюродному брату для поездки на дачу? А потом еще сказал: «Ну ты же не жадная, что тебе стоит».
Наталья помнила. И машину помнила. И утюг, который Дмитрий когда-то отдал своей матери, потому что «ей нужнее». И новый комплект полотенец, оказавшийся почему-то у его сестры. Ничего катастрофического — вроде бы. Все мелкое, бытовое, почти неудобное для скандала. Но схема всегда была одна и та же: сначала распорядиться чужим, потом уговаривать хозяйку не раздувать проблему.
— Мам, только не включай снова свою воспитанность, — сказала Дарья. — Он именно этим и пользуется.
— Не собираюсь я быть воспитанной.
— Ну наконец-то. И замки в той квартире я бы на твоем месте поменяла. Просто на всякий случай.
— До этого не дойдет.
— С ним всегда доходит до того момента, когда тебе потом самой мерзко, что ты не сделала все сразу.
Вечером Наталья выдвинула ящик комода, где обычно хранился весь домашний мелкий хаос: запасные ключи, батарейки, старые квитанции, катушки ниток, какие-то одинокие пуговицы. Связка от квартиры у моря нашлась почти сразу — с синим брелоком в виде рыбки. Наталья подержала ее на ладони, словно проверяла вес собственного решения.
Потом зачем-то открыла шкаф в прихожей и заглянула в дорожную сумку, куда обычно складывала постельное белье для поездок. Это было глупо, но ей на мгновение показалось, будто она уже собирается ехать туда и закрывать дверь своим телом.
На следующий день до обеда она почти не вспоминала о случившемся. Работала из дома, сводила две таблицы, отвечала на звонок сестры, потом сходила в магазин. День тянулся обычный, ровный, бытовой.
А ближе к шести раздался звонок в дверь.
Наталья открыла — и увидела их обоих.
Марина стояла чуть впереди, держа в руке пакет с черешней. Вид у нее был такой, будто она пришла не выбивать доступ к чужой квартире, а загладить маленькое соседское недоразумение. Дмитрий маячил сзади в серой ветровке, немного помятый, как всегда, и с тем выражением лица, где просьба уже заранее смешана с недовольством.
— Мы тут рядом были, — сказал он. — Решили заехать и спокойно поговорить.
Наталья перевела взгляд на пакет.
— Черешня, значит, помогает легче получать ключи?
Марина на мгновение сбилась, но быстро улыбнулась.
— Да что вы, это просто к чаю.
— Чая не будет.
Нужно было закрыть дверь. Просто захлопнуть — и все. Но у Натальи, как назло, сработала старая, вредная привычка: сначала выслушать, чтобы потом не мучить себя мыслью, что, возможно, она чего-то не поняла.
— Раз уж приехали, заходите.
Марина вошла первой. Быстро, цепко осмотрелась. Такие женщины всегда сначала оценивают пространство: мебель, ремонт, запах в квартире, порядок, достаток, саму хозяйку через ее вещи. Дмитрий молча разулся и поставил обувь к стене, как делал когда-то раньше. От этого привычного движения Наталью неприятно передернуло.
На кухне пахло укропом и черешней, которую Марина без спроса высыпала в миску.
— Давайте только без обид, — начала она. — Мы правда не хотим ничего плохого. Просто пожить немного. Временно. Ну зачем квартире стоять пустой?
Наталья не села. Осталась у мойки, скрестив руки на груди.
— Квартира не стоит пустой. А даже если бы стояла, вас это не касается.
Марина вздохнула с тем нарочито терпеливым выражением, каким обычно разговаривают с капризными родственницами.
— Наталья, ну зачем сразу ставить стену? Я же не прошу оформить на меня недвижимость. Мы просто хотим съездить к морю. Дмитрий рассказывал, что там хорошо: пляж рядом, двор тихий. Почему нельзя по-человечески?
Дмитрий тут же подхватил:
— Вот именно. Можно ведь без нервов все решить.
— Без нервов? — Наталья посмотрела на него. — Это ты мне сейчас предлагаешь?
— А что такого? Дала бы ключи, мы бы съездили, потом вернули. И все.
— И все? На этом месте я должна умилиться вашей простоте?
Он дернул плечом, уже не скрывая досады.
— Наташ, ну не начинай в своем репертуаре.
— В каком именно репертуаре?
— В таком. Когда из любой мелочи устраивается вопрос чести.
Марина уже успела устроиться на стуле и, видимо, решила, что пора давить мягче, но настойчивее.
— Просто молодым сейчас правда тяжело. Цены ненормальные. А у вас квартира все равно большую часть времени закрыта. К тому же вы ведь в основном одна туда ездите.
Опять молодым.
Наталья медленно перевела на нее взгляд.
— Вы сейчас всерьез объясняете мне, кому нужнее моя собственная квартира?
Марина поджала губы.
— Я вам не враг. Не нужно со мной так разговаривать. Я вообще-то хотела по-хорошему.
— По-хорошему — это когда звонят и спрашивают: «Наталья, можно ли?» А не когда начинают разговор с вопроса, где лежат ключи.
Дмитрий наконец сел за стол.