Телефон затрезвонил как раз в тот момент, когда Наталья промывала абрикосы. Из крана тянулась тонкая струйка воды, в раковине кружились мелкие листочки и желтая пыльца, на подоконнике остывала чашка чая, а на плите негромко постукивала крышкой кастрюля с компотом. Жара стояла такая плотная, что о нормальной еде даже думать не хотелось.
Номер на экране высветился незнакомый. Наталья, не успев вытереть мокрые пальцы, приняла вызов.
— Наталья? Добрый день. Это Марина, невеста Дмитрия. Мы в августе собираемся к морю, поэтому хотела уточнить, где можно забрать ключи от квартиры. Дима сказал, что мы можем там остановиться.
Наталья не сразу нашлась с ответом. Телефон она прижала плечом к уху, вода продолжала стекать на абрикосы, а в голове вдруг возникла странная пустота — белая, глухая, неподвижная. Это не было ни обидой, ни злостью. Скорее коротким внутренним недоумением: что она сейчас услышала?
— Извините, — наконец произнесла она. — О какой квартире идет речь?
Голос женщины на другом конце провода сразу стал чуть бодрее, будто вопрос был всего лишь технической формальностью, а главное уже давно решено.
— Ну, о той, что от вашей тети осталась. У моря. Дмитрий говорил, что в августе там хорошо, уже не такая духота. Мы ненадолго, дней на десять. Может, недели на две. Возможно, еще наши ребята подъедут, друзья, но они буквально на пару дней. Я просто хочу заранее понять, что с собой брать. Постельное там есть? Кондиционер работает? Я жару очень плохо переношу.
Наталья закрыла кран. Абрикосы лежали в дуршлаге, влажные, блестящие, будто покрытые тонким стеклом. Формулировка «от вашей тети» прозвучала так, словно чужой человек уже распахнул дверцу ее шкафа и теперь прикидывал, какие вещи можно взять, чтобы это не выглядело слишком нагло.
— Подождите, — сказала Наталья медленно. — Вы сейчас спрашиваете моего разрешения или уже распланировали, как будете жить в моей квартире?
Марина легко рассмеялась, будто Наталья сказала что-то излишне серьезное.
— Ой, ну что вы сразу так. Я просто люблю все заранее организовать, чтобы потом не суетиться. Дима сказал, что вы не против, только нужно с вами созвониться. И еще я хотела спросить: до пляжа правда минут десять пешком? Он так говорил.
Именно это оказалось самым неприятным. Не прямая наглость, не требование в лоб, а спокойная уверенность человека, который уже получил разрешение — только не от хозяйки. От мужчины, который когда-то был рядом с этой хозяйкой и почему-то решил, что прежней близости достаточно, чтобы распоряжаться чужим.
Наталья взяла кухонное полотенце и тщательно вытерла ладони.
— Дмитрий ввел вас в заблуждение. К этой квартире он не имеет никакого отношения. И жить там вы не будете.
В трубке стало тихо. Пауза была не смущенной и не растерянной — скорее раздраженной. Словно Наталья из вредности испортила уже готовый, удобный для всех план.
— Но он сказал, что вы можете нас пустить, — произнесла Марина уже иначе, суше. — Мы же не собираемся ее отнимать. Просто пожить. Она ведь все равно пустует.
Наталья перевела взгляд в окно. Во дворе мальчишка в растянутой майке бил мячом о стену гаража, над соседним балконом кто-то вытряхивал коврик. День был самый обыкновенный, и от этого разговор казался еще более мерзким. Будто без стука, посреди бела дня, в ее жизнь вошли в грязной обуви и начали обсуждать, где удобнее расположиться.
— Она не пустует, — ответила Наталья. — А даже если бы и пустовала, это ничего бы не изменило. Ключей вы не получите.
— Послушайте, ну зачем так резко? Я ведь не посторонний человек. Я его невеста.
— А я собственница квартиры, — сказала Наталья. — Всего доброго.
Она завершила звонок, но еще несколько секунд стояла посреди кухни, сжимая телефон в руке. Потом опустилась на табурет, потому что ноги вдруг сделались ватными. На плите все так же тихонько подрагивала крышка кастрюли. Абрикосы лежали в дуршлаге и ждали. А Наталья смотрела в стену и пыталась осознать простую, но совершенно дикую вещь: какая-то Марина, которую она никогда в жизни не видела, позвонила ей бодрым деловым тоном и спросила, где взять ключи от квартиры у моря, потому что Дима разрешил там пожить.
Дима.
После развода прошло уже пять лет, но его умение удобно устраиваться за чужой счет, похоже, ничуть не поблекло.
Квартира в Одессе досталась Наталье от тети Людмилы. Не после брака, не в результате раздела имущества, не как часть совместно нажитой жизни. Людмила была старшей сестрой ее матери — сухощавая, громкая, с крепкими ладонями и вечной привычкой отмывать все соленой водой, будто иначе чистоты просто не существовало.
Ее не стало в конце ноября несколько лет назад. Курортный сезон давно закончился, окна в квартире были заклеены бумажными полосками от сквозняков, а в комнатах стоял тот особый холод пустого жилья у моря, когда кажется, что ветер проходит сквозь стены. Наталья тогда два дня разбирала тетины вещи. Плакала она не над платьями, не над чашками и не над стопками старых полотенец, а над какой-то пластиковой прищепкой, выцветшей и треснутой, которую тетя зачем-то хранила в жестяной коробке из-под печенья.
Дмитрий всегда смотрел на эту квартиру как на нечто случайное, временное, не слишком ценное. Еще когда они были женаты, он не раз говорил:
— И чего ты за нее держишься? Продала бы и забыла. Одни хлопоты и расходы.
Наталья тогда обычно не вступала в спор. Бесполезно объяснять человеку такого склада, что место — это не только квадратные метры, счета и документы. Это еще запах нагретых за день стен, полосатая тень от жалюзи на выцветших обоях, старый таз под раковиной, стул с треснувшей спинкой. Для Дмитрия это была просто недвижимость. Для Натальи — тетина ладонь на подоконнике, прохладный пол под босыми ногами в шесть утра и чай с абрикосовым вареньем, которое Людмила ела не ложкой из банки, а прямо с блюдца.
Через двадцать минут телефон зазвонил снова. Наталья даже не удивилась. Конечно, Дмитрий.
Она ответила сразу. Не потому, что хотела говорить, а потому, что иначе он начал бы писать свои вязкие сообщения: «ну что ты», «давай без нервов», «давай спокойно».
— Ты что ей там наговорила? — спросил он без приветствия.
— А что я могла ей наговорить? Что моя квартира — это моя квартира?
В трубке раздался тяжелый выдох.
— Наташ, ну зачем сразу так? Марина просто позвонила уточнить.
— Уточнить что именно? Где лежат ключи? Какое белье ей везти? И сколько друзей она может поселить у меня дома?
Дмитрий на мгновение замолчал. И это молчание сказало о нем больше, чем любые оправдания.
— Каких еще друзей? — осторожно спросил он.
— Значит, этот пункт вы между собой еще не успели окончательно согласовать.
— Господи, ну начинаешь опять. Ребята тоже хотели поехать. Я сказал, что есть квартира. Что в этом такого?
— У кого есть квартира?
— У тебя.
— Тогда почему твоя невеста разговаривает так, будто август в моей квартире уже почти принадлежит ей?
Дмитрий заговорил тем самым тоном, от которого у Натальи когда-то начинало сводить скулы. Мягким, уговаривающим, будто он не давил, а просто терпеливо объяснял очевидное.
— Наташ, ну чего ты заводишься на пустом месте. Квартира все равно большую часть времени стоит закрытая. Когда вы с Дарьей туда еще выберетесь? А ребятам просто хочется нормально отдохнуть у моря.