— Юль, ну хватит уже изображать обиженную.
Сергей опустился на стул напротив, будто пришёл не выяснять отношения, а мирно обсудить погоду.
— Вчера я перегнул, признаю. Давай не будем раздувать. Но Даниила всё равно надо забрать. Мама с утра звонила, у них там опять скандал. В её квартире и так не развернуться. После работы заеду, помогу ему собрать вещи и привезу сюда.
Он говорил таким тоном, словно решение давно принято, а Юлии оставалось только смириться. Спокойная, упрямая уверенность человека, привыкшего продавливать своё до последнего.
— Ты так ничего и не понял? — тихо спросила она.
Юлия развернула лист и придвинула его к мужу.
— Понял, — Сергей махнул рукой. — И даже готов простить тебе вчерашнюю истерику. Но Даниил — мой племянник. Я не брошу его. Он будет жить у нас, хочешь ты этого или нет.
— Прекрасно.
Юлия сделала маленький глоток кофе и поставила чашку обратно.
— Тогда с момента, когда Даниил переступит порог этой квартиры, здесь начинают действовать новые условия.
Она легко постучала ногтем по исписанному листу.
— Это расчёт за прошлый месяц. Коммунальные услуги, продукты, интернет, бытовая химия и прочие расходы. Всего выходит шестнадцать тысяч гривен.
Сергей нахмурился и уставился в цифры, будто они лично его оскорбили.
— Если в квартире появитесь вы вдвоём — ты и твой племянник, — сумма поднимется минимум до двадцати тысяч. Я не благотворительный фонд и содержать взрослых людей за свой счёт не собираюсь.
Юлия подняла на него прямой, спокойный взгляд.
— С сегодняшнего дня ты ежемесячно переводишь мне тринадцать тысяч двести гривен. Это две трети расходов на вас двоих. И ещё две тысячи — за пользование комнатой, где будет жить Даниил.
— За что?! Какая ещё аренда? — Сергей резко выпрямился, лицо у него налилось красным.
— Обычная. Комната принадлежит мне. А уборка общих помещений, готовка и стирка за твоим племянником оплачиваются отдельно — ещё четыре тысячи сверху. В итоге девятнадцать тысяч двести гривен каждый месяц. Предоплатой.
— Ты в своём уме вообще? — он с силой оттолкнул лист, и тот съехал к краю стола. — Где я тебе такие деньги возьму? У меня кредит на двенадцать тысяч!
— Это твои финансовые обстоятельства, не мои.
Юлия сцепила пальцы и даже не изменила интонации.
— Ты взрослый мужчина. Сам решил спасать родственника — значит, сам и обеспечивай своё решение. Денег нет — Даниила здесь тоже нет.
— Вот оно как?
Сергей вскочил так резко, что стул скрипнул по полу.
— Значит, для тебя всё только в деньгах? Да ты просто меркантильная дрянь!
Он заметался по кухне, словно искал, за что ещё зацепиться, чем больнее ударить.
— Я уйду! Слышишь? Уйду отсюда, и сиди одна в своей квартире! Кому ты потом нужна будешь со своими квадратными метрами?
— Дверь не заперта, — ровно сказала Юлия.
Она не поднялась и даже не отодвинула чашку.
— Я к матери уеду! — бросил он. — А ты ещё приползёшь ко мне извиняться!
Сергей вылетел из кухни почти бегом.
Через несколько секунд из спальни донёсся грохот выдвигаемых ящиков. Он собирал вещи шумно, нарочито, с демонстративным раздражением. Очевидно, ждал, что Юлия испугается, бросится за ним, начнёт хватать за руки и умолять остаться. Ведь муж уходит из дома — по его логике, это должно было стать трагедией.
Но Юлия спокойно допила кофе. Потом поднялась и сполоснула чашку.
Минут через двадцать в прихожей скрипнул пол. Дверь закрылась тихо, без эффектного хлопка: Сергей всё же побоялся повредить замок, ключи от которого оставил на тумбочке.
Прошло две недели.
Осень окончательно вступила в свои права. За окнами без остановки моросил холодный дождь, а батареи уже приятно прогревали квартиру.
Юлия работала в кабинете, устроившись на том самом удобном диване. Дела шли легко. В доме стояла тишина — густая, спокойная, почти целительная. Никто не требовал ужин, не заглядывал с недовольным видом в холодильник и не возмущался, что там нет мяса.
Сергей всё это время жил у Валентины Сергеевны.
В её однокомнатной квартире теперь теснились трое: раздражённая свекровь, девятнадцатилетний студент и оскорблённый муж, уверенный, что с ним поступили несправедливо.
Общие знакомые осторожно передавали, что Сергей злится, ночует на полу и всем рассказывает о жадности жены. Возвращаться, правда, не торопится — гордость мешает. Да и Юлия на его звонки не отвечала.
Однажды вечером она открыла банковское приложение и с лёгким удивлением заметила: свободных денег за эти две недели почему-то осталось почти вдвое больше обычного.
Юлия едва заметно улыбнулась, закрыла телефон и снова вернулась к работе.