— Ты живешь в моей квартире.
— Ну вот, началось! — Сергей резко откинулся на спинку стула, будто эти слова его оскорбили сильнее всего. — Опять за квадратные метры взялась? Стоит чему-то пойти не так, как ты хочешь, и сразу: «моя квартира, моя квартира»!
— Я тебя не упрекаю, — ровно ответила Юлия. — Просто называю вещи своими именами.
Она не повышала голоса, но смотрела на него так спокойно и твердо, что Сергей только сильнее раздражался.
— Квартира принадлежит мне. Ипотеку выплатила я. Коммунальные счета каждый месяц закрываю я. Еду в основном покупаю тоже я — процентов на девяносто. А ты стабильно тратишься только на свою ненаглядную машину.
— Я мужчина! — вспыхнул он. — Мне автомобиль необходим!
— Прекрасно. А мне необходима тишина в собственном доме. И кабинет, где я могу нормально работать.
— Да посидела бы годик-другой на кухне, — Сергей скривился, будто она капризничала из-за пустяка. — Ничего бы с тобой не случилось. Зарабатываешь ты прилично. Ну поживет племянник, подумаешь. Ты проблему на пустом месте устроила.
И вот он — тот самый острый камень, о который их брак цеплялся уже не первый раз.
Сергей был совершенно искренне уверен: все, что зарабатывала Юлия, автоматически становилось общим семейным ресурсом. А вот его зарплата почему-то оставалась исключительно его личным доходом. Теперь же он, не спросив ее согласия, решил распорядиться еще и ее жильем — в пользу своих родственников.
— Сергей, ответь мне честно, — Юлия чуть наклонилась вперед. — Это твоя мама сама решила привезти Даниила? Или вы с ней заранее все обсудили?
Муж отвел глаза.
Некоторое время он молча водил вилкой по остывшим макаронам, потом нехотя пробормотал:
— Мы созванивались на прошлой неделе.
Он взял со стола солонку и стал вертеть ее в пальцах.
— Мама сказала, что Даниилу место в общежитии не дали. А снимать квартиру брату дорого. Ну я и сказал, что у нас места хватает. Что примем его на время.
— Значит, разрешение дал ты, — Юлия медленно кивнула, словно окончательно сложила картину. — За моей спиной. Распорядился моей квартирой. Моими расходами на продукты. Моим временем, которое уйдет на уборку и обслуживание еще одного человека.
— Мы вообще-то семья! — Сергей снова попытался перейти в атаку. — В семье все должно быть общим! И решения, и трудности!
— Отлично, — Юлия поднялась из-за стола. — Тогда начнем с расходов.
Она подошла к раковине и поставила туда чашку.
— С завтрашнего дня коммуналку оплачиваем строго пополам. Продукты — пополам. Бытовую химию — пополам. Интернет, подписки, стиральный порошок, все мелочи для дома — тоже поровну.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет лишних денег! — возмутился Сергей.
— Значит, придется их найти. Возьми подработку. Или продай машину. Будешь ездить автобусом, как я.
— Ты вообще в своем уме? — Сергей вскочил так резко, что стул скрипнул по полу. — Я машину продавать не собираюсь! Я не для того женился, чтобы потом каждую копейку считать и в автобусах трястись!
Фраза повисла между ними.
Громкая. Неприятно ясная. Сергей и сам сразу понял, что сказал больше, чем хотел. Он резко осекся и уставился на жену.
— Не для того женился, — тихо повторила Юлия и коротко кивнула. — То есть пришел на готовое. Жить в комфорте за мой счет. Пользоваться тем, что я заработала. А теперь еще и родственников своих сюда подселять на мое содержание.
— Да пошла ты! — бросил Сергей, резко развернулся и вышел из кухни.
Через минуту из спальни донесся звук телевизора. Он всегда поступал одинаково: демонстративно обижался, уходил в комнату и ждал, когда она первая придет мириться. Принесет чай. Скажет что-нибудь мягкое. Сделает вид, что ничего страшного не произошло.
Но Юлия не пошла.
Она спокойно убрала со стола, вымыла посуду, загрузила стиральную машину. А спать легла в кабинете — на том самом диване, который свекровь уже успела мысленно определить для Даниила.
Утром Сергей вел себя так, словно вчерашнего разговора не было вовсе.
Он появился на кухне, сонно потирая лицо, в чистой рубашке и с запахом дорогого парфюма.
— Завтрак готов?
Он потянулся к чайнику.
— Твой завтрак в магазине, — ответила Юлия.
Она сидела за столом с чашкой кофе, а перед ней лежал лист бумаги, плотно исписанный цифрами.