Оля оправдывалась занятостью, а Алексей при встрече едва кивал в знак приветствия.
Максима удавалось увидеть раз в две недели, да и то не всегда.
Однажды я позвонила, предложила помощь — может, с уборкой или готовкой. – Мам, у нас всё нормально, – коротко ответила Оля. – Мы сами справляемся, взрослые люди. – Я ведь просто хотела помочь… – Не нужно, мам.
Живи своей жизнью.
Своей жизнью.
А что у меня за жизнь без них?
Я же всё для дочери делала, внука очень люблю.
Работу уже потеряла — на пенсию вышла.
Конечно, есть подруги, но это не заменяет.
Семья — вот что главное.
Она стала приезжать всё реже, только по приглашениям.
На дни рождения, праздники.
Привозила подарки, в конвертах всегда деньги. – Это Максиму, на развитие, – говорила она.
Алексей молча забирал конверт, порой даже не благодарил.
А потом случилось то, после чего я поняла — что-то серьёзно не так.
Позвонила свекровь Алексея, Елена Ивановна.
Мы с ней иногда созванивались, ведь обе бабушки. – Наталья, а вы Максима часто видите? – спросила она. – Редко.
Раз в две-три недели. – А я вообще месяц не видела.
Говорят, что у них нет времени.
Но в прошлые выходные я мимо проезжала и решила заглянуть.
Позвонила в домофон — никто не открыл.
А машина стояла во дворе, значит, дома. – Может, не услышали? – Да что вы.
Потом звонила Алексею, он сказал, что спали.
В три часа дня в воскресенье.
Мы обе понимали, что он лжёт.
Но почему?
Что мы такого натворили?
Решила поговорить с Олей напрямую.
Пригласила её в кафе, без Алексея. – Олюша, что происходит?
Почему вы избегаете меня и Елену Ивановну?
Дочь смотрела в чашку с кофе и молчала.
Потом подняла глаза. – Мам, Алексей считает, что бабушки слишком балуют Максима.
Портят его. – Как портят?
Мы ведь ничего особенного не делаем. – Вы даёте ему конфеты, включаете мультики без ограничений.
А мы придерживаемся определённой системы воспитания.
Системы воспитания.
От этих слов стало даже смешно.
Какая система, если ребёнок предоставлен сам себе, пока родители уткнулись в телефоны? – Оля, мы же можем договориться.
Скажи, что можно, а что нельзя. – Алексей говорит, что проще ограничить общение.
Чтобы не возникало конфликтов.
Алексей говорит.
Алексей считает.
Алексей решает.
А мнение Оли уже не важно?
После того разговора она стала приезжать только по особым приглашениям.
На Новый год, на день рождения Максима.
Сидела тихо, вручила подарки, почти не общалась с внуком — боялась нарушить систему воспитания.
И вот сегодня.
Она приехала, потому что Оля позвонила и сказала, что Максим заболел, попросила привезти лекарства из конкретной аптеки в центре — рядом с ними не было.
Я купила всё, что попросили, а ещё фрукты и детские йогурты для внука.
Пришла, передала пакеты.
Максим выбежал в прихожую — не такой уж больной оказался. – Баба Тома! — бросился обнимать.
Я подхватила его на руки и расцеловала.
Соскучилась по родному человечку. – Не надо его тискать, — из комнаты вышел Алексей. – Он же болеет.
Я поставила внука на пол.
Прошла на кухню, намереваясь выпить чай после дороги.
И тут всё началось.
Алексей встал в дверях, скрестил руки на груди. – Наталья Викторовна, нам нужно поговорить. – О чём? – О вашем присутствии в нашей жизни.
Вы слишком часто появляетесь без приглашения. – Сегодня я приехала по просьбе Оли.
Принесла лекарства. – Это исключение.
В целом вы мешаете нам с Олей жить.
Постоянно лезете со своими советами, навязываете своё общество.
Вы мешаете нам с Олей жить.
В доме, который я им купила.
В доме, где я мыла полы, когда родился внук.
В доме, куда вложила все свои сбережения.
Посмотрела на Олю.
Она сидела, уткнувшись в телефон.
Будто не слышит. – Оля, это правда?
Я тебе мешаю?
Подняла глаза, пожала плечами. – Мам, ну что ты драматизируешь?
Нам просто нужно больше пространства.
Мы молодая семья.
Молодая семья.
Десять лет в браке — и вдруг мы молодая семья, которой мама мешает. – Хорошо, — сказала я. — Я поняла.
Больше не приеду без особого приглашения. – И звонить каждый день не нужно, — добавил Алексей. — Достаточно раз в неделю.
Раз в неделю.
Родной дочери.
