Скорее всего, Екатерина закатила мужу истерику и велела ему держаться подальше от «корыстной» матери.
В четверг ближе к вечеру у Марии Петровны дома случилась неприятность: под кухонной раковиной потекла труба. Мастер, которого она вызвала, управился быстро, подтянул соединения, устранил течь, но сразу сказал: сифон лучше заменить целиком, иначе через неделю-другую всё повторится. Нужная деталь у Марии Петровны была. Она заранее купила её ещё в прошлом году и убрала в кладовку во второй квартире — той самой, где теперь жили Дмитрий с Екатериной.
На следующий день, после утренней смены, Мария Петровна решила заехать туда и забрать сифон. Звонить заранее она не стала. Да и с какой стати? Квартира принадлежала ей, вещи тоже были её, значит, она могла прийти тогда, когда сочтёт нужным.
Поднявшись на свой этаж, она остановилась перед дверью, достала из сумки связку ключей и привычно выбрала нужный. Вставила его в нижний замок — но ключ вошёл лишь до середины и дальше не пошёл. Мария Петровна нахмурилась, вынула ключ, проверила его, затем внимательно посмотрела на дверь.
И тут у неё внутри всё похолодело.
Замок был совсем другой. Вместо старой личинки под плоский ключ теперь стояла новая массивная накладка с круглой скважиной. А верхний замок вообще исчез: на его месте красовалась аккуратная заглушка.
Несколько секунд Мария Петровна просто смотрела на дверь, не веря своим глазам. Они сменили замки. В её квартире. Даже не посчитали нужным предупредить.
Она нажала на звонок. За дверью послышались шорохи, приглушённые голоса, чей-то смешок, потом шаги. Глазок на мгновение потемнел.
— Кто? — спросил из-за двери молодой мужской голос, незнакомый Марии Петровне.
Она растерялась от неожиданности, но тут же взяла себя в руки.
— Открывайте. Я хозяйка этой квартиры.
Задвижка щёлкнула, дверь приоткрылась. На пороге появился высокий парень лет двадцати, в домашних шортах и растянутой майке. В руке он держал надкушенное яблоко, а из комнаты за его спиной громко гремела музыка.
— Вам кого? — спросил он, продолжая жевать и бесцеремонно разглядывая женщину с головы до ног.
— Я Мария Петровна, мать Дмитрия, — холодно произнесла она. — А вы кто такой и что делаете в моей квартире?
Парень наконец перестал жевать.
— А-а… Здравствуйте. Я Артём, двоюродный брат Екатерины. Меня сюда пожить пустили. Катя сказала, что маленькая комната всё равно пустует, а в общежитии мне тесно.
У Марии Петровны будто земля ушла из-под ног. Значит, дело было не только в замках. Они ещё и поселили сюда чужого человека. Родственника Екатерины. Без спроса, без разговора, как будто распоряжались собственной жилплощадью.
В этот момент из комнаты выглянула сама Екатерина. Увидев свекровь, она на секунду побледнела, но быстро справилась с собой, выпрямилась и подошла ближе.
— Тёма, иди к себе, я разберусь, — резко бросила она парню, а потом повернулась к Марии Петровне. — Здравствуйте. Не ожидали вас.
— Это я уже поняла, — ответила Мария Петровна таким тоном, что в прихожей стало заметно тише. — Объясните, зачем вы поменяли замки. И почему в моей квартире живёт посторонний человек.
Екатерина скрестила руки на груди, словно заранее готовилась к обороне.
— Во-первых, Артём не посторонний. Он мой брат. Он приехал поступать в техникум, ему надо где-то остановиться. Мы с Дмитрием решили, что он поживёт в маленькой комнате. Мы же не чужие люди, семья всё-таки. А во-вторых, замки пришлось заменить, потому что старые постоянно заедали. И вообще, у нас тоже должно быть личное пространство. Вы можете появиться когда угодно, а мы здесь живём. У нас свои дела. Нам было некомфортно и небезопасно.
— Небезопасно? — Мария Петровна медленно повторила это слово. — В моей квартире? Из-за меня?
Она шагнула через порог, заставив Екатерину отступить в сторону, и прошла в прихожую. На вешалке висели чужие куртки, на полу валялись огромные грязные мужские кроссовки. Всё выглядело так, будто в квартире уже давно обосновался ещё один жилец.
— Выйдите, пожалуйста! — голос Екатерины сорвался на визг. — Дмитрия сейчас нет, он на работе. Я не собираюсь с вами скандалить.
— Звони ему, — спокойно, но жёстко сказала Мария Петровна. — Немедленно звони мужу и передай, чтобы он срочно ехал сюда.
— Он занят!
— Звони, Екатерина. Иначе я прямо сейчас набираю полицию. И тогда ты вместе со своим братом будешь объяснять в отделении, на каком основании вы находитесь в чужой квартире. Временной регистрации у вас здесь нет. Я никого не прописывала и разрешения никому не давала. Юридически вы здесь никто.
Слова про полицию подействовали на Екатерину мгновенно. Вся её бравада куда-то исчезла. Она резко вытащила телефон из кармана и дрожащими пальцами набрала номер Дмитрия.
— Дима, приезжай срочно, — быстро заговорила она в трубку. — Твоя мать пришла. Она угрожает полицией.
Почти сразу Екатерина сбросила вызов и, не глядя на свекровь, буркнула:
— Он скоро будет. Отпросился.
Мария Петровна прошла на кухню и села на стул, не снимая пальто. Артём затих в маленькой комнате, даже музыку выключил. Екатерина ходила по коридору из угла в угол, нервно сжимая телефон в руке.
Минуты тянулись мучительно долго. Прошло около сорока минут, прежде чем в замке повернулся ключ. Дверь распахнулась, и в квартиру почти вбежал Дмитрий. Он был запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом и растрёпанными волосами.
— Мам, что произошло? — спросил он, переводя взгляд с матери на жену. — Катя звонит в слезах, говорит, ты её выгоняешь.
Мария Петровна молча смотрела на сына. И в этот момент ей вдруг стало до боли ясно: перед ней стоит не взрослый, сильный мужчина, каким она мечтала его видеть, а растерянный мальчик, который привык прятаться за чужими решениями и подчиняться чужой воле.
Она поднялась со стула и выпрямилась.
— Произошло, Дима, то, что моё терпение закончилось. Я пустила вас сюда не для того, чтобы вы вели себя как хозяева жизни. Я хотела помочь вам встать на ноги, накопить на собственное жильё, начать нормально жить. А что я вижу в итоге? Долги по коммуналке растут. Твоя жена покупает телефоны по цене крыла самолёта. Вы собираетесь ломать несущие стены. Потом требуете, чтобы я переписала квартиру на вас. А теперь ещё меняете замки и заселяете сюда родственников без моего согласия.
— Мам, мы собирались сказать про замки… — начал оправдываться Дмитрий, комкая в руках шапку. — Честно. Замок и правда заедал, я сам поменял. Ключи хотел тебе на выходных завезти. А Артём… ну ему реально некуда было деваться. Общежитие не дали, Катя плакала, просила помочь.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — голос Марии Петровны оставался ровным, но от этого звучал ещё жёстче. — Это не ваша собственность. Вы не имеете права решать, кто здесь будет жить. Вы находитесь в этой квартире только потому, что я вам позволила. По доброте. По материнской жалости. А вы приняли мою доброту за слабость.
Из коридора резко вышла Екатерина. Лицо у неё побледнело, глаза сверкали от злости.
— Да забирайте свои драгоценные метры! Подавитесь ими! — выкрикнула она. — Вы всю жизнь Дмитрию испортили своей опекой! Всё контролировали, всё решали за него! Вам просто завидно, что у нас нормальная молодая семья, а вы одна сидите в своей квартире! Вы не мать, вы настоящий тиран!
После этих слов в квартире повисла тяжёлая, звенящая тишина, и напряжение стало почти осязаемым.